Восток и Запад

Первое, что необходимо сделать в исследовании, за которое мы принялись, — определить точную природу противопоставления, разделяющего Восток и Запад, и обозначить на этом основании значение, которое, как мы считаем, надо придать каждой из сторон этой противоположности. На первый взгляд и с некоторым приближением можно сказать, что Восток для нас есть именно Азия, а Запад — Европа; но уже это требует некоторых пояснений.
Когда, например, мы говорим о западном или европейском мышлении, употребляя эти два определения без различия, мы подразумеваем мышление, присущее всей европейской расе. Тем самым, мы будем называть европейским всё ей присущее и закрепим это общее наименование за всеми происходящими из неё индивидами, какую бы часть света они не населяли: поэтому американцы или австралийцы, если ограничиться двумя примерами, суть европейцы с нашей точки зрения и относятся к точно той же категории, что и люди этой же расы, продолжающие жить в Европе. Вполне понятно, что переезд в другое место или даже рождение там не могут, сами по себе, изменить расу, а следовательно и присущее ей мышление; и даже если смена окружения рано или поздно вызовет некоторые изменения вторичного порядка, то они не изменят основополагающие черты расы, а вместо того даже подчеркнут некоторые из уже имеющихся. Так, легко заметить, что некоторые склонности, определяющие отдельные стороны современного европейского мышления, были доведены до крайности в случае Америки.
Однако здесь встаёт вопрос, на полное рассмотрение которого мы не посягаем — мы говорим о европейской расе и об её особом мышлении, но существует ли эта раса на самом деле? Если под этим подразумевается некая исходная раса, обладающая изначальным единством и безупречной однородностью, то ответ будет отрицательным, так как никто не сомневается, что сегодняшнее население Европы создано смешением различных рас, и что существуют весьма ощутимые этнические различия не только между странами, но даже внутри самих национальных групп. Тем не менее верно и то, что европейцы имеют достаточно общих черт, позволяющих с лёгкостью отличать их от всех других; этого единства, скорее приобретённого, нежели изначального, вполне достаточно, чтобы говорить, как мы это делаем, о европейской расе, но только эта раса сама по себе менее очерчена и стабильна чем любая чистая, так как при смешении с другими расами европейские составляющие с лёгкостью поглощаются, а соответствующие национальные характеристики быстро исчезают. Но это справедливо только в случае смешанных браков; когда же речь идёт о соприкосновении, качества ума, а точнее те из них, которые нас интересуют более остальных, напротив, проявляются обострённо. Более того, это как раз те качества, которые являются наиболее общими для европейцев: какими бы ни были изначальные отличия в этом отношении, как и в других, общее для всех европейцев мышление складывалось постепенно, с ходом истории. Это не значит, что не существует личных черт у каждого человека из этой совокупности, но значит, что различное между ними имеет только второстепенную важность ввиду общей основы, на которой всё стоит: говоря кратко, это только виды одного общего рода. Даже среди тех, кто сомневается в возможности говорить о европейской расе как таковой, никто не усомнится в существовании европейской цивилизации; а цивилизация есть не что иное, как продукт и выражение определённого мышления.
Мы не будем стремиться незамедлительно определить отличительные черты европейского мышления, потому как они сами в достаточной мере проявятся в ходе изложения; мы только заметим, что есть ряд влияний, внёсших вклад в его формирование, преобладающим из которых, несомненно, является греческое, или, если угодно, греко-римское. Настолько, насколько речь идёт о философской или научной точке зрения, греческое влияние на деле преобладает, несмотря на появление некоторых сугубо современных тенденций, о которых мы будем говорить далее. Что касается римского влияния, оно имеет скорее общественный, нежели интеллектуальный характер, и прослеживается особенно отчётливо в понятиях государства, закона и институтов; кроме того, в интеллектуальном плане римляне позаимствовали почти всё у греков. Таким образом, здесь можно говорить о расширенном греческом влиянии, которое проявило себя не прямо, а через посредство Рима. Также стоит отметить, в особенности с религиозной точки зрения, важность иудейского влияния, которое можно заметить в некоторых восточных областях; здесь мы имеем дело с элементами внеевропейского происхождения, но, тем не менее, частично составляющими европейское мышление.
Если обратиться к Востоку, то нет возможности говорить о восточной или азиатской расе таким же образом, даже со всеми оговорками, сделанными для описания расы европейской. Здесь мы имеем дело с более широкой совокупностью, содержащей намного больше народностей и проявляющей более значительные этнические различия; в этой совокупности могут быть выделены несколько более или менее чистых рас, имеющих чётко прослеживаемые особенности и обладающих цивилизациями, значительно отличающимися от остальных; нельзя сказать, что восточная цивилизация существует таким же образом, как западная, хотя бы потому, что на Востоке их на самом деле несколько. Таким образом, мы получаем возможность отдельно рассмотреть каждую из них, и в процессе этого рассмотрения обозначим наиболее общие границы, которые можно установить; но несмотря ни на что, если не заботиться о форме более, чем о смысле, для цивилизаций Востока могут быть выделены неотъемлемые общие составляющие, или, скорее, принципы, что позволит говорить о восточном мышлении как о противоположном западному.
Когда мы говорим, что каждая из восточных рас имеет свою собственную цивилизацию, мы делаем некоторое допущение; так как это в точности относится только к китайской расе, цивилизация которой имеет своим основанием этническое единство. В случае других азиатских цивилизаций принципы единства, лежащие в их основе, имеют полностью иной характер, как будет разъяснено далее, и именно это позволяет им охватывать этим единством составляющие из глубоко различных рас. Мы говорим об азиатских цивилизациях, подразумевая их происхождение, даже при последующем распространении в другие области, что относится, главным образом, к исламской цивилизации. Но мы настаиваем на том, что, кроме исламских составляющих, мы ни в коей мере не признаём представителями Востока народы восточной Европы, и даже некоторых прилежащих районов: не стоит считать таковыми ближневосточные народы, которые, скорее, напротив проявляют типичные западные черты как минимум в том, что касается склада ума.
С первого взгляда нетрудно удивиться несоразмерности двух совокупностей, которые составляют то, что мы назвали соответственно Востоком и Западом; хотя они и могут выглядеть как противоположные, между ними нет никакой равнозначности и даже симметрии. Разница сопоставима с той, что существует географически между Азией и Европой, где вторая является только продолжением первой; таким же образом, строго говоря, положение Запада в отношении Востока равно положению ветви, растущей из ствола, и теперь нашей задачей будет объяснить это более полно.