Ортодоксия и гетеродоксия

Ортодоксия и гетеродоксия не должны рассматриваться только в отношении к религии, как это обычно делается на Западе, но также и с гораздо более общей традиционной точки зрения во всех её сферах; в действительно, применительно к Индии их нельзя понимать иначе, так как там не существует ничего сугубо религиозного, в то время как на Западе, напротив, нет ничего строго традиционного за пределами религии. В случае, если речь идёт о метафизике и всём, что является её более или менее прямым следствием, гетеродоксия понятия есть в итоге не что иное, как его ложность, являющаяся следствием расхождения с основополагающими принципами; чаще всего эта ложность принимает вид простой бессмыслицы, когда вопрос сводится к своей основе: иначе не могло бы быть, так как метафизика, как мы уже поясняли, не содержит в себе ничего предположительного, допуская только то, понимание чего неотделимо от безоговорочной уверенности. С учётом сказанного, ортодоксия тождественна истинному знанию, так как она состоит в ненарушенном соответствии принципам; и раз эти принципы, в случае индусской традиции, содержатся в своей основе в Ведах, то это и будет являться критерием ортодоксии. Здесь нужно только добавить, что вопрос состоит не столько в обращении к записанным текстам, сколько в понимании безукоризненной согласованности традиционного учения как целого; согласие или несогласие с ведическими текстами есть, в конце концов, только внешний признак внутренней истинности или ложности понимания; именно эта истинность или ложность и составляет ортодоксию или гетеродоксию. Возможно, здесь последует возражение, что поскольку это так, то почему недостаточно говорить просто об истине или ложности? Причина в том, что единство традиционного учения, со всем, что оно в себе заключает, служит наиболее надёжным средством для предотвращения индивидуальных отклонений; к тому же влияния, оказываемого самой традицией для этого достаточно, и нет надобности в сдерживающем влиянии какой-либо власти, более или менее схожей с религиозной: это является следствием того, что было сказано по вопросу истинной природы индусского единства. Смешение, порождаемое неуправляемым развитием наиболее неоднозначных и противоречивых мнений в условиях недостатка этого традиционного влияния, или неспособности внешней власти в некоторых пределах играть его роль, слишком хорошо видно на примере современной западной философии; если ложные понятия с такой лёгкостью возникают и даже успешно внедряются в умы целых народов на Западе, то происходит это потому, что обращение к принципам уже невозможно, так как никакие принципы в истинном смысле этого слова уже не признаются. В традиционной же цивилизации, напротив, принципы никогда не теряются из виду, и остаётся только прибегнуть к ним, прямо или косвенно, в той области, где появилась такая необходимость. В таких условиях отклонения будут встречаться гораздо реже и являться чем-то из ряда вон выходящим; и если они всё же иногда и происходят, дело никогда не дойдёт до их общего признания: они будут оставаться ненормальными, какими прежде всего прочего и являются, и если несовместимость с важнейшими принципами традиции станет действительно глубокой, это приведёт к отвержению их той цивилизацией, в которой они возникли.
Для примера здесь можно вспомнить случай атомизма, к которому мы ещё вернёмся позже: такое понимание полностью гетеродоксально, так как явно расходится с Ведами, и к тому же его ложность может быть легко вскрыта наличием внутренних противоречий; таким образом, гетеродоксальность и бессмысленность являются в действительности синонимами. В Индии атомизм впервые появился в космологическом учении Канады, и здесь стоит отметить, что гетеродоксальные идеи вряд ли могли возникнуть в школах, посвященных чисто метафизическому знанию, потому как в сфере принципов любое противоречие проявляется значительно ярче, чем во вторичных приложениях. Индусы сочли эту атомистическую теорию только простым и малозначительным отклонением, что видно хотя бы из того, что она не была никак развита; и следовательно, она возымела весьма ограниченный успех, особенно в сравнении с влиянием, которое она окажет позже на греков, где из-за забвения традиционных принципов она была с готовностью принята различными школами «физической философии»; эпикурейство, в частности, обеспечило ей широкое признание, влияние которого всё ещё ощущается на Западе.
В Индии же атомизм изначально появился как космологическая, а значит, достаточно ограниченная в своих пределах, теория; но для принявших её гетеродоксия в этом частном вопросе логически подразумевает гетеродоксию и во многом другом, так как в традиционном учении всё весьма тесно взаимосвязано. Таким образом, понятие атомов как частиц, составляющих вещи, влечёт за собой соответствующую идею пустоты, в которой эти атомы могут двигаться; таким образом, появляются предпосылки к идее «универсальной пустоты», которая рано или поздно появится, и это выражение понимается здесь не в метафизическом смысле, как указывающее на непроявленное, но напротив — в физическом и космологическом. Именно это и произошло с некоторыми буддистскими школами, которые пришли к отождествлению этой пустоты с акашей, или эфиром. Далее естественным образом следует отрицание существования эфира как физического элемента, которых становится уже не пять, а только четыре. Стоит заметить, что большинство греческих философов также признавали только четыре элемента, как и эти буддистские школы; и если некоторые из них всё же говорили об эфире, то делали это только в весьма ограниченном смысле, признавая его намного более ограничено и нечётко, нежели индусы.
Мы уже отмечали, к какой из сторон следует относить заимствование при наличии подобного сходства, особенно когда оно сделано не полностью, что, возможно, и является наиболее ярким его свидетельством. И здесь нельзя возразить, что индусы «изобрели» эфир позже, и по каким-то убедительным причинам аналогичным тому, каким находят его современные физики. Во-первых, причины здесь совершенно иного порядка и не являются результатом опыта; более того, как мы уже это объяснили, не существует никакой «эволюции» традиционных понятий, и тексты Вед говорят об эфире так же ясно, как и о четырёх оставшихся элементах. Таким образом, похоже, что греки, открыв для себя индийское знание, во многих случаях восприняли его искажённо и ущербно, и к тому же, возможно не всегда стремились развернуть его для себя именно таким, каким получили; также, как мы уже отмечали выше, весьма вероятно что они имели более тесные и продолжительные связи с буддистами, нежели с индусами.
Как бы то ни было, нужно понимать, что принципиальная опасность атомизма состоит в том, что он может легко послужить основанием «натурализма», который сам по себе направлен в полностью противоположную восточному мышлению сторону, однако часто встречается в западных идеях в более или менее явном виде; конечно, можно сказать что не все натуралистические теории обязательно являются атомистическими, но атомизм всегда более или менее натуралистичен, по крайней мере по своей направленности. Когда он встроен в философскую систему, как это было у греков, он становится даже механистичным, что вовсе не обязательно влечёт материализм, так как последний есть нечто совершенно современное. В данный момент это не имеет для нас особого значения, так как для Индии вопрос о философских системах стоит не более, чем о религиозных догмах; ведь даже отклонения в индийской мысли никогда не становились религиозными или философскими, и это справедливо даже несмотря на буддизм, ведь из всех учений Востока он на первый взгляд более всего приближен в некоторых отношениях к западным взглядам; и именно поэтому он так располагает ориенталистов к столь приятным им сближениям. По этой причине, хотя изучение буддизма и не является нашей целью, мы всё же должны сказать о нём несколько слов хотя бы для рассеяния некоторых смешений, повсеместно распространённых на Западе.