Раздел 3, Глава 7, Шиваизм и Вишнуизм

Как должен пониматься Верховный Принцип, абсолютный и универсальный, называемый религиозными учениями Запада «Богом»; как личностный или безличностный? Этот вопрос породил бесконечные и к тому же совершенно пустые споры, так как сам происходит из обрывочных и неполных о нём представлений, примирить которые без выхода за пределы их особой области, теологической или философской, нет никакой возможности. Метафизически Принцип является одновременно и личностным и безличностным, в соответствии со способом, которым он рассматривается: безличностным, или, если угодно, «сверхличностным», он является в самом себе; личностным — относительно универсального проявления, но, в любом случае, без того, чтобы эта «божественная личность» даже в наименьшей степени принимала антропоморфный образ, так как «личность» не должна приниматься за «индивидуальность». Только что изложенное основополагающее различие, посредством которого все видимые противоречия между вторичными и множественными точками зрения разрешаются в единстве высшего синтеза, в языке дальневосточной метафизики известно как различие «Не-Сущего» и «Сущего»; не менее ясно оно прослеживается в индусском учении, что непременно следует из единства чистой метафизики под разнообразием форм, в которые она может быть облечена. Безличностный и потому абсолютно универсальный принцип называется Брахман; божественная личность, являющаяся определением или применением этого Верховного Принципа, и обладающая меньшей универсальностью, обозначается, как правило, словом Ишвара. Брахман, ввиду его бесконечности, не может быть описан каким-либо положительным качеством, что выражается в определении его как ниргуна или «вне качеств», а также нирвишеша, или «вне различий»; Ишвара, в свою очередь, называется сагуна, «имеющий качества», и савишеша, «воспринимаемый различительно», потому как он может принять данные атрибуты, получаемые им соответствующим переносом в универсальное различных качеств или свойств существ, принципом которых он является. Очевидно, что неограниченное число Божественных Атрибутов может быть представлено таким способом, и, в действительности, каждое качество, имеющее положительное существование, может быть таким образом воспринято через его видение в принципе; и всё же, каждое из этих свойств должно быть действительно правильно понято только как основание или опора для медитации на определённую ипостась Универсального Сущего.
Из уже сказанного нами о символизме должно быть очевидно, как то же самое непонимание, которое дало начало антропоморфизму, может привести к превращению Божественных Свойств во множество «богов», то есть в существ, воспринимаемых наподобие индивидуальных и наделённых независимым существованием. Это один из наиболее явных примеров идолопоклонничества, при котором символ принимается за то, что он символизирует, в данном случае в виде многобожия; но нет сомнений в том, что ни одно учение никогда не было многобожием в самом себе и изначально, так как таковым оно может стать только в результате глубокого упадка, который, к тому же, происходит в большом масштабе намного реже, чем принято считать; в действительности, известен только один бесспорный пример, когда возобладало подобное заблуждение, и это — греко-римская цивилизация, но даже здесь в интеллектуальной элите всё же встречались отдельные исключения. На Востоке, где склонность к антропоморфизму не существует вне индивидуальных отклонений, которые всегда возможны, хотя редки и ненормальны, ничего подобного просто не смогло появиться. Это несомненно удивит многих представителей Запада, которые, будучи знакомыми только с греко-римской античностью, расположены искать везде «мифы» и «язычество», но тем не менее, это именно так. Что касается Индии, символическое изображение того или иного Божественного Атрибута, называемое пратика, наименее всего является «идолом», так как оно никогда не принималось ни за что иное, кроме того, чем оно является в действительности, а именно — за опору для медитации и дополнительное средство осуществления, ведь каждый волен по желанию направить себя к тем символам, которые наиболее созвучны его личным склонностям.
Ишвара постигается в тройственности начальных ипостасей, составляющих вместе тримурти, или «тройственное проявление», в каждой из которых из одного выводятся также и дальнейшие, более частные и вторичные по отношению к трём принципиальным. Брахма это Ишвара, понимаемый как производящий принцип проявленных существ; он назван так потому, что рассматривается как прямое отражение Брахмана — универсального Принципа, в области проявления. Во избежание всех недоразумений следует уточнить, что слово Брахман имеет средний род, а Брахма — мужской; использование ориенталистами одной формы Брахман, общей для обоих родов, имеет серьёзный недостаток, так как не делает между ними этого важнейшего различия, которое иногда сверх того обозначается такими выражениями как Пара-Брахман, или «высший Брахма», и Апара-Брахман, или «не-высший Брахма». Две других ипостаси тримурти, дополнительные по отношению друг к другу, есть Вишну, то есть Ишвара в виде одухотворяющего и сохраняющего принципа существ, и Шива, который есть Ишвара, но понимаемый не как разрушительный принцип, каким он обычно описывается, но как принцип трансформирующий; таким образом, это чисто универсальные функции, а не отдельные и сколько-нибудь индивидуализированные сущности. Каждый, с целью утвердиться в точке, наилучшим образом согласующейся с его собственными возможностями, естественным образом отдаст предпочтение одной из этих функций, и в частности, ввиду их очевидного взаимного равновесия, одной из двух взаимодополняющих функций, представляемых Вишну и Шивой: в этом и состоит отличие вишнуизма и шиваизма, которые совершенно не являются сектами, как думают о них представители Запада, а просто разными путями осуществления, равно законными и ортодоксальными. Хотя стоит добавить, что шиваизм, распространённый менее вишнуизма и уделяющий меньшее внимание внешним ритуалам, находится в некотором смысле выше и более прямо ведёт к чисто метафизическому осуществлению: это можно с лёгкостью вывести из самой природы принципа трансформации, который первичен для него, и должен быть понят строго в этимологическом смысле, подразумевая переход «за пределы формы», который выглядит как разрушение проявления только с частной и обособленной точки зрения; это переход от проявленного к непроявленному, являющийся возвратом существа в вечную неизменность Верховного Принципа, вне которого ничего не может существовать иначе как иллюзорно.
«Божественные ипостаси» рассматриваются как наделённые собственной силой или энергией, называемой шакти представляемой символично в женской форме: шакти Брахмы — Сарасвати, Вишну — Лакшми, Шивы — Парвати. Некоторые из шайвов как и из вайшнавов, посвящают себя поклонению именно шакти и поэтому называются шактами. К тому же, каждый из описываемых нами принципов может быть рассмотрен во множестве более частных ипостасей, и из каждой из них также выделяются вторичные ипостаси, и это порождение чаще всего описывается как символическое родство. Само собой, сейчас мы не можем рассмотреть это полностью, так как нашей целью не является разворачивание самого учения; мы хотим только обозначить дух, в котором следует подходить к его изучению, чтобы действительно его понять. Как шайвы, так и вайшнавы обладают своими собственными текстами, тантрами и пуранами, которые составляют часть корпуса традиционных текстов, известных как смрти, и согласуются именно с их наклонностями. Эти наклонности не проявляются яснее нигде, чем в их понимании учения об аватарах, или «Божественных воплощениях»; само это учение, близко связанное с понятием космических циклов, заслуживает отдельного рассмотрения, но углубляться в него сейчас мы не имеем никакой возможности. Чтобы закончить эти замечания о шиваизме и вишнуизме, мы просто добавим, что какой бы путь не избрал человек в качестве наиболее согласующегося с его природой, конечный итог, основанный на ортодоксальности этого пути, всегда один: конец во всех случаях есть действительное осуществление метафизического порядка, которое будет более или менее прямым и полным согласно обстоятельствам его достижения и границам интеллектуальных возможностей каждого человеческого существа.