Раздел 3, Глава 8, Точки зрения внутри учения

Дальнейшее рассмотрение покажет, как множество точек зрения может находиться в сущностном единстве одного и того же традиционного учения, никак при этом его не нарушая. Более того, так как каждый человек имеет присущий только ему способ рассмотрения вещей, вполне можно сказать, что существует столько способов понимания, сколько и индивидов; но это справедливо только при данной точке отсчёта, так как если область индивидуального остаётся позади, все эти различия, нисколько не являющиеся непримиримыми, закономерно исчезают. Помимо различий, присущих личной природе множества человеческих существ, каждое из них может также избрать для себя одну из разнообразных точек зрения с тем, чтобы постигнуть учение в некотором разрезе, который будет определён тем точнее, чем более частным он является, или, другими словами, чем дальше располагается он в нисходящем порядке приложений, начиная со сферы универсальных принципов. Весь спектр возможных и законных точек зрения, всегда, в принципе и синтетически, содержится в самом учении, и сказанное ранее о множественности значений, содержащихся в традиционных текстах, является достаточным примером природы этого синтеза; следовательно, дело здесь только в частном способе рассмотрения основного учения, развитого в соответствии с избранной точкой зрения.
Именно это в Индии выражается санскритским словом даршана, которое, строго говоря, означает нечто иное, как «взгляд» или «точка зрения», так как начальное значение глагольного корня дрш, от которого оно образовано — «зреть». Даршаны таким образом, это «точки зрения» внутри учения, а вовсе не соперничающие и спорящие друг с другом философские системы, как думает большинство ориенталистов; так как все эти точки зрения являются полностью ортодоксальными, они никак не могут не согласовываться или противоречить друг другу. Мы уже показали, что каждая систематическая точка зрения, порождённая интеллектуальным индивидуализмом, столь дорогим современным представителям Запада, подразумевает отрицание метафизики, являющейся самой сутью учения; мы также разъяснили глубинные отличия метафизического и философского мышления, последнее из которых является только частным случаем, присущим современному Западу, который не может быть основой познания традиционных учений, сохранённых в их полной чистоте. Таким образом, не существует никакой «индусской философии» или «китайской философии», по крайней мере если сохранить за этим термином более или менее строгое значение, приданное ему берущим начало от греков образом мысли; но нужно признать, особенно с учётом того, чем стала философия в наши дни, что отсутствие такого образа мысли в какой-либо цивилизации совсем не является поводом для сожаления. И тем не менее, ориенталисты всё же не могут или не хотят видеть в даршанах ничего, кроме философий и систем, к которым они стремятся прикрепить западные ярлыки: поступают они так в силу неспособности отойти от «классических» взглядов, а также из-за полного пренебрежения наиболее существенными различиями западного и восточного образа мысли. В данном случае их подход можно сравнить с подходом человека, который, не зная ничего о современной европейской цивилизации и непредвиденно оказавшись слушателем курса университетских лекций о ней, пришёл к странному выводу, что учёные Европы разделены на некоторое количество соперничающих школ, каждая из которых имеет свою философскую систему, основными из которых являются системы математиков, физиков, химиков, биологов, логиков и психологов; такое непонимание выглядит весьма нелепо, но всё же не более нелепо, чем представления ориенталистов, которым следовало иметь нечто большее, чем оправдание своего неведения, так как для них подобное непонимание является полностью непростительным. Каким бы это не казалось странным, слишком очевидно, что вопросы о стоящих за этим принципах, которых они, кажется, умышленно избегают, никогда не занимали их умы, являющиеся слишком узкоспециализированными, чтобы понять эти принципы и постигнуть их действительное значение; это в самом деле примечательный случай «интеллектуальной близорукости», и можно быть уверенным, что, будучи поражёнными ею, они никогда не проникнут в истинный смысл даже малейшей части любого из восточных учений, которые они взялись толковать на свой собственный лад в соответствии со своим исключительно западным мировоззрением.
Ещё раз взглянув на всё под верным углом можно сказать, что точки зрения, с которых может быть понято учение, очевидно могут быть различными и почти неограниченными по количеству; но с другой стороны, не все они сводятся друг к другу, ведь среди них есть более глубокие в определённых отношениях, которым могут быть подчинены прочие. Таким образом, всегда возможно распределить вторичные точки зрения вокруг этих основных, и последние будут тогда рассматриваться отдельно, как различные ветви учения, а прочие будут не более чем их подразделами, которые в большинстве случаев даже не нуждаются в упоминании. Так и выделяются главнейшие ветви — даршаны, в упомянутом смысле этого слова. Следуя общепринятой в Индии классификации, этих разделов шесть, что не должно приводить к смешению с другими шестью науками, а именно ведангами.
Слово веданга буквально значит «член тела Веды», и это название применяется к некоторым сопутствующим Ведам наукам, сравниваемым с членами тела, которыми существо действует на внешнем уровне; хрестоматийные трактаты по этим наукам, которые мы собираемся перечислить, составляют часть смрти, где они по праву занимают важнейшее место по причине прямого отношения к Ведам. Шикша — это наука о верной артикуляция и точном произношении, включающая знание о символическом значении букв, а также правила благозвучия, которые в санскрите обширны и значимы более, чем в любом другом языке; в действительности, в традиционном языке использование фонетического способа записи не препятствует сохранению идеографического значения, что также можно наблюдать на примерах иврита и арабского. Чхандас — это наука стихосложения, определяющая применение различных размеров в соответствии с вибрациями космического порядка, которые они призваны выражать, помещая их тем самым на полностью иной уровень по сравнению с «поэтическими» формами в чисто литературном смысле слова: более того, глубокое знание ритмов и их космических соответствий, которое обуславливает их использование в некоторых подготовительных способах метафизического осуществления, является общим для всех восточных цивилизаций, как бы непонятно это ни было для западного человека. Вйакарана — это грамматика, но вместо того, чтобы быть просто набором правил, выглядящим более или менее произвольным в силу неизвестности обуславливающих их причин, как это обычно бывает с западными языками, она, напротив, основана на понятиях и классификациях, находящихся в строгом соответствии с логическим значением языка. Нирукта — это разъяснение наиболее важных или сложных терминов ведических текстов; эти разъяснения основываются не только на этимологии, но также, и даже более часто, на символическом значении букв и слогов, составляющих слова. Это породило бесчисленные ошибки среди ориенталистов, которые не могут ни понять, ни даже предположить существование такого метода, полностью естественного для традиционных языков и очень напоминающего метод еврейской Каббалы; в итоге они не хотят или не могут увидеть ничего кроме причудливой этимологии или просто игры слов в том, что очевидно является чем-то совсем иным. Джйотиш — это астрономия, а точнее одновременно астрономия и астрология, которые в Индии, так же как у других народов в древности, и даже у греков которые применяли любое из этих слов для обозначения одного и того же, никогда не разделялись. Различение астрологии и астрономии — весьма современное явление, и также нужно сказать, что традиционная астрология, такая, какой её можно обнаружить на Востоке и сегодня, не имеет практически ничего общего с гадательными теориями, которые иногда желают называть тем же именем в современной Европе. Заключает перечень кальпа, и хотя это слово имеет много значений, здесь оно относится к своду предписаний о совершении ритуалов, знание которых необходимо, чтобы придать им полную силу; изложенные в сутрах, эти правила сжаты с целью создания специального символического описания в виде формул, которые не слишком отличаются от используемых в алгебре.
Помимо веданг нужно сказать кое-что и об упаведах, то есть о разделах знания внешнего порядка, которые, тем не менее, покоятся на полностью традиционном основании, даже будучи предназначены для практического применения. Упавед четыре, по одной для каждой Веды, из которой каждая черпает свой принцип: айурведа — это медицина, относящаяся к Ригведе; дханурведа — воинское искусство, производное от Йаджурведы; гандхарваведа — музыкальное искусство, происходящее из Самаведы, стхапатьяведа включает механику и архитектуру и относится к Атхарваведе. По западным представлениям это скорее искусства, нежели науки в строгом значении слова; но традиционный принцип, которым они в данном случае наделены, придаёт им совсем другой характер. Само собой, данное перечисление веданг и упавед никоим образом не исключает другие, не упомянутые здесь науки, некоторые из которых также практикуются в Индии с древних времён; известно, что математика, например, под общим наименованием ганита включающая патиганиту или вйактаганиту — арифметику, биджаганиту — алгебру, и рекхаганиту — геометрию, была развита необычайно обширно, особенно в том, что касается первых двух разделов, из которых Европа позже почерпнёт многое через арабов.
Кратко обозрев в этой главе все традиционные науки Индии, каждая из которых составляет вторичный раздел учения, мы вернёмся сейчас к даршанам, которые нужно понимать как составляющие неотъемлемую часть этого корпуса наук, пренебрегая которой нельзя понять что-либо существенное о всей совокупности. Нельзя также забывать, что в Индии, также как и в Китае, одно из серьёзнейших оскорблений, какие можно нанести мыслителю, — это восхваление новизны и оригинальности его идей; в традиционной цивилизации таких признаков достаточно, чтобы лишить эти идеи всякой значимости. Конечно, посвятившие себя изучению той или иной даршаны могут входить в отличающиеся в некоторых частных толкованиях школы, но эти различия никогда не дойдут до того, чтобы перейти границы ортодоксальности; относясь, как правило, только к вторичным положениям, они скорее поверхностны нежели действительны, и представляют собой скорее различия в выражении, и, к тому же, применяются неодинаково, ввиду приспособленности к тем или иным типам восприятия. Кроме того, точка зрения очевидно не может принадлежать исключительно одной школе, хотя тем, кто стремится судить о вещах поверхностно, иногда может казаться, что она всё же принадлежит той школе, которая более других занималась её развитием; такие ошибки естественны для представителей Запада, которые привыкли обязательно приписывать все идеи, о которых они когда-либо слышали, определённым индивидам как их «изобретателям»: эта особенность во многом обусловлена их «историческим методом», и в настоящее время даже религиозное мышление не избегло последствий этого умственного сдвига, который направил против него все силы антитрадиционной экзегезы, о которой мы уже упоминали.
Шесть даршан — это нйайа и вайшешика, санкхйа и йога, миманса и веданта; обычно они перечисляются именно в таком порядке и попарно, чтобы обозначить их близость; вопрос о временном порядке их появления лишён смысла, ибо ответ на него не представляет интереса по уже названным причинам, так как мы имеем дело с точками зрения, которые заведомо содержатся в полной одновременности в изначальном учении. Для краткого описания скажем, что первые две точки зрения являются аналитическими, а четыре остальных — синтетическими; в то же время, две последние являются прямым и непосредственным изложением Вед, в то время как остальные берут в них своё начало более косвенно; также, никакое даже частично гетеродоксальное суждение никогда не могло иметь место в этих двух последних даршанах, как это произошло в школах, посвящённых изучению четырёх других. Так как слишком краткое определение даршан будет обязательно неполным, малопонятным, и, следовательно, малоприменимым, мы решили, что будет правильнее отвести каждой отдельную главу, особенно с учётом того, что они крайне важны для раскрытия цели данной работы и потому заслуживают более подробного рассмотрения.