Положение женщины или мужчины может рассматриваться со многих точек зрения – политической, экономической, этической и так далее. В данной статье оно рассматривается с биологической точки зрения; иными словами, мужчина и женщина рассматриваются в категории «организмов». Их изучают так же, как изучают павлина и павлиниху, кулика и куличиху, оленя и лань, льва и львицу – как существ из плоти и крови, с характеристиками, которые можно измерить. Вряд ли нужно говорить, что в короткой статье мы не можем сделать больше, чем дать несколько иллюстраций биологического способа исследования.
Биологическая точка зрения необходима и фундаментальна – просто потому, что мы существа из плоти и крови, но она столь же очевидно пристрастна и требует дополнения другими соображениями, которые мы можем почти назвать высшими, поскольку они имеют отношение к нашему рациональному и социальному мнению, и поэтому не великодушно и не полезно называть такой взгляд «точкой зрения заводчика». Эта насмешка также не точна, поскольку биологическая точка зрения шире, чем у заводчика, и охватывает весь организм в целом и всю его жизнь в целом. Она даже шире, чем медицинская точка зрения, поскольку, хотя медицина в какой-то степени является прикладной биологией, область применения науки гораздо шире, чем ремесла. В основном это касается того, что является нормальным, и касается не отдельных людей, а средних показателей.
Рассматривая мужчину и женщину с их специфическим сходством и сто одним отличием, биологи сталкиваются с тем, что хорошо известно на высших ступенях эволюции животных, а именно с половым диморфизмом. Никто без микроскопа не отличит самца от самки морского ежа, а в низших слоях животного мира внешнее сходство двух полов очень распространено. Однако по мере продвижения по серии диморфизм становится все более частым и заметным. Основные функции мужчин и женщин становятся все более и более различными, их образ жизни расходится, и к первичным различиям добавляются всевозможные вторичные особенности.
Действуя осторожно, поскольку трудности и неопределенность очень велики, мы придерживаемся мнения, что между мужским и женским организмами существует глубокая конституциональная разница – изначальная разница в балансе химических изменений. Женщины кажутся относительно более конструктивными и относительно менее разрушительными. Существует фундаментальное различие в физиологическом устройстве. Это первоначальное различие приводит к основному функциональному различию между мужчиной и женщиной. Но это также определяет, либо с самого начала, либо после того, как будут установлены мужские и женские черты, какое конкретное выражение будет придано целому ряду второстепенных признаков, как структурных, так и функциональных – будь то мужское или женское проявление.
Именно это глубокое, изначальное, конституциональное различие выражается прежде всего в том, что мы можем назвать мужественностью, или женственностью, а также является решающим, поздно или рано, прямо или косвенно, в определении того, найдут ли детально описанные признаки мужское или женское выражение. Расхождение является первоначальным, и вскоре оно находит свое видимое выражение. Развивающееся существо переходит к определенно мужским или женским чертам, и переход к мужским или женским чертам развития определяет, рано или поздно, приобретут ли детализированные признаки мужское или женское выражение. Насыщающее влияние рано установившейся мужественности или женственности определяет развитие как отдельных частей, так и привычек, а также строения. Как говорит Хэвлок Эллис: «Мужчина – это мужчина до мозга костей, а женщина – это женщина до самых маленьких пальцев». Разница может быть прочитана по крови – верному показателю того. что происходит в организме. Разница прослеживается на протяжении всей жизни – она проявляется в мальчике и девочке, выражается в старости.
Практическая польза такого биологического взгляда на вещи очевидна. Он говорит о том, что характерные мужские и женские черты являются неотъемлемой частью нормальных мужчины и женщины, глубоко укоренившимися, а не взятыми извне, имеют древнее происхождение и поэтому вряд ли быстро изменятся. Это говорит о том, что они обладают глубокой естественностью, и что попытки свести их к минимуму вряд ли приведут к прогрессу. Это говорит о том, что, хотя выражения глубокого конституционального различия различны по ценности – некоторые тривиальны, а некоторые важны – они взаимосвязаны, они образуют систему. Детально описанные многочисленные ручейки женственности имеют то же происхождение, что и поток, который внес в развивающийся эмбрион женственность (или, наоборот, вынес эмбрион в женственность?).
Конституционные различия между мужчиной и женщиной подробно описаны. Вероятно, коррелирует с ними и, вероятно, отчасти имеет сходное глубинное происхождение качество, часто называемое «энергией», – характерная мужская неугомонность. С некоторой нерешительностью мы, пожалуй, зайдем так далеко, что будем говорить о женском строении и темпераменте как о более консервативных, о мужском – как о более неустойчивом. Мужчина, пожалуй, более склонен экспериментировать как со своим телом и умом, так и с другими людьми. В этой связи мы замечаем большую частоту гениев, определенных форм безумия, преступлений и многих видов аномалий. В той же связи мы замечаем, что мужчина потребляет больше кислорода и питательных материалов и, следовательно, имеет больше отходов. В этой же связи мы также замечаем, что мужская кровь имеет более высокий удельный вес, больше красных кровяных телец, больше гемоглобина. Короче говоря, мужчина является относительно более активным, или катаболическим, типом.
Некоторое значение, опять-таки, имеет относительно большая жизненная стойкость женщин. Они живут дольше. Одинаково в младенчестве и в старости они проявляют большую силу сопротивления смерти. В самом деле, во всех возрастах, за исключением 15-20 лет, их жизненная стойкость больше, чем у мужчины. Их конституция обладает устойчивыми качествами. Можно сказать, что упорство в жизни, продолжительность жизни, характерная выносливость, большая сопротивляемость болезням, меньший процент гениальности, определенных форм безумия и преступности и т. д. – все это коррелирует с характерно женской конституцией, которую теоретически можно считать относительно более конструктивной в своем протоплазматическом метаболизме.
Это соотношение различий включает в себя как умственное, так и телесное, так как их невозможно разделить. Мы можем утверждать это на общих основаниях признания единства организма.
Но мы должны остерегаться искушения карикатурно суммировать контраст полов в анекдотах. Мы считаем женщину относительно более анаболической, а мужчину – относительно более катаболическим, и независимо от того, хороша эта биологическая гипотеза или нет, она, безусловно, не причиняет никакого вреда обществу. Но когда исследователи начинают говорить, что женщина более инфантильна, а мужчина более взросл; то, что женщина – это «неразвитый мужчина», а мужчина – «развитая женщина», мы получаем среди обобщений не только ненаучные, но и практически опасные. Не менее опасным из этих обобщений является одно из самых известных: что мужчина более изменчив, чем женщина, что сырье эволюции в наибольшем изобилии проявляется в мужчине. Кажется, что нет надежной основы для такого обобщения. Стимул к изменчивости мог исходить как от матери, так и от отца. Если бы даже была доказана большая изменчивость мужчины, то это означало бы только то, что мужская конституция дает полную свободу выражению вариаций, скрытых в женской конституции. Но, вероятно, верно и то, что некоторые вариации легче находят выражение у мужчины, а другие – у женщины.
Что касается ментальных различий между мужчинами и женщинами, то с биологической точки зрения мы чувствуем, что (а) трудно делать определенные утверждения до тех пор, пока не будет накоплено больше экспериментов, и (б) трудно различать внешние приобретенные различия и внутренние врожденные различия.
Говорят, что мужчины обладают большей изменчивостью мозга и большей оригинальностью, в то время как женщины обладают большей стабильностью и большим здравым смыслом. Говорят, что женщина обладает большим интегрирующим интеллектом, в то время как мужчина сильнее в дифференциации. Женская пассивность выражается в большем терпении, большей открытости, большем понимании мельчайших деталей и, следовательно, в том, что мы называем более быстрой интуицией. Мужская деятельность имеет тенденцию к большей силе максимального усилия, научного прозрения или интеллектуального эксперимента (логического объяснения) с впечатлениями и связана с ненаблюдательным или нетерпеливым пренебрежением мельчайшими деталями, но с более сильным пониманием общих черт.
В основном это всё догадки об истине без достаточной точности. Что нам нужно, так это значительное расширение экспериментов, подобных тем, которые проводились мисс Хелен Б. Томпсон.
Она обнаружила, что способность делать очень тонкие и тщательно контролируемые движения была немного лучше у мужчин-студентов. Но не может ли это быть связано с более широким использованием ножей и других инструментов? Способность быстро координировать движения на непредвиденные раздражители явно лучше у женщин. Мужчины-студенты показали большую способность различать верхние и нижние ноты камертона. Но не может ли это быть связано с более ранним обучением игре на фортепиано и тому подобному?
Глаз мужчины-ученика был в целом более чувствителен к свету. Мужчины воспринимали слабые лучи, которые не видели женщины. Может ли это быть связано с большей продолжительностью жизни на свежем воздухе в случае мужчин?
Женщины лучше различали цвета. Но разве это не результат тренировок?
Женщины в целом показали лучшую память; Они легче заучивали наизусть и также запоминали.
Они требовали гораздо меньше времени для ассоциирования идей.
Мужчины продемонстрировали явное превосходство в быстроте восприятия, насколько это можно было сравнить.
В целом по ментальному содержанию никаких различий установить не удалось, что вполне естественно, поскольку все испытуемые эксперимента учились в средних школах с совместным обучением. Вопрос о модификациях и вариациях требует отдельного доклада, настолько он важен, а следствия столь многочисленны и тонки. Мы должны удовлетвориться тем, что те, кто участвует в дискуссии, должны спросить себя, пытались ли они понять центральный тезис величайшего из ныне живущих биологов и старались ли они, сравнивая мужчину и женщину, различить врожденные качества мужественности и женственности, мужественность и женственность, которые требуют соответствующих освобождающих стимулов, и те, которые приобретаются индивидуально в результате особенностей воспитания. Вместе с ними в исследование должны быть включены дефекты, которые возникают из-за неиспользования или из-за отсутствия соответствующих раздражителей.
Возьмем одну иллюстрацию:
Давным-давно профессор Карл Фогт указывал на то, что женщины являются неуклюжими манипуляторами. Томас хорошо отвечает: «Неловкость в ручных манипуляциях, проявленная этими девушками, также наверняка была связана с недостатком практики. Самую высокую скорость печатания на пишущей машинке в мире показывает женщина; рекорд по ловле рулевых (подвиг, зависящий от ловкости рук, а не физической силы) принадлежит женщине; и любой, кто наблюдал за девушками, делающими сдачу перед пневматическими трубками в больших универмагах на Рождество, испытает то же удивление, которое испытываешь, впервые увидев профессионального игрока, тасующего карты! Это соображение чрезвычайно важно в отношении умственных способностей».
Сознание в значительной степени является общественным продуктом. Как говорит Томас: «Ум и личность в значительной степени формируются извне, и если внушения (воздействия извне) ограничены и специфичны, то таким же будет и ум... В настоящее время мы, по-видимому, вправе заключить, что различия в умственном выражении между мужчинами и женщинами не больше, чем они должны быть с учетом существующих различий в возможностях».
Мы обрисовали биологическую точку зрения, согласно которой существует глубокое конституциональное, или органическое, различие между мужчиной и женщиной и что оно находит свое выражение в большом числе детальных различий, которые естественны по происхождению, а также естественны тем, что пережили века противодействий (элиминаций). Переходя теперь к практическим положениям, мы можем прежде всего отметить, что некоторые образовательные, профессиональные и социальные различия мужчины и женщины в прошлые времена были вполне гармоничны и согласуются с фундаментальным расхождением. Кажется последовательным, что мужчины должны сражаться, если есть возможность сражаться; и что женщины должны кормить грудью, если в этом есть необходимость. Мужчина охотился и исследовал, женщина обустраивала дом и воспитывала детей. Мужчина плавал по морям, в то время как женщина развивала домашнее хозяйство. Женщина, естественно, является воспитательницей, домоправительницей, садовницей и так далее. Множество этих гармоничных дифференциаций существуют до сих пор.
Это общеизвестный исторический факт, который не нуждается в уточнении; однако он предполагает несколько замечаний, которые могут оказаться полезными: (а) Когда мы говорим, что та или иная дифференциация занятий естественна для женщины, мы не просто подразумеваем, что она была санкционирована конвенцией (навязана извне), мы имеем в виду, что она соответствует (сути) женственности, то она встречается у многих рас и стран и долгое время выдерживала испытание уничтожающим (элиминативным) отбором.
Безобидная историческая банальность иногда используется для того, чтобы препятствовать образованию женщины и расширению ее участия в мировой работе. "Ее место - дома", - говорят нам. На этот вопрос можно было бы ответить многое, но, во-первых, многое зависит от дома. Это был очень многогранный дом, в котором развивалась женщина. И, во-вторых, при нынешнем положении вещей, например, в этой стране, у очень большого числа людей никогда не будет того, что большинство мужчин и женщин понимают под домом.
И, опять же, историческая банальность иногда использовалась теми, кто является лучшими, если не всегда самыми мудрыми друзьями женщин. Некоторые из тех, кто твердо придерживается того факта, что "женщины в душе являются женами и матерями", а также находятся под влиянием распространенного в наши дни заблуждения о техническом образовании, выступают за то, чтобы девочки получали преимущественно домашнее и материнское образование. Но есть большая опасность преувеличивать то, что в умеренных количествах является достаточно разумным. Широко образованная, интеллектуально развитая мать многое значит для душевной атмосферы в доме, а это много значит для детей. А чрезмерное внимание к домашнему воспитанию может привести к преждевременному развитию умственных и, возможно, телесных инстинктов, которые во многих случаях не найдут реализации в жизни.
Наш второй тезис является обратным первому. Он заключается в том, что часто предпринимались попытки принудительной дифференциации, несовместимой с естественным различием, что приводило к печальным результатам. Эта неправильная дифференциация женщин, как и гармоничная дифференциация женщин, требует тщательного исторического обзора, но мы не можем привести ничего, кроме нескольких схематичных иллюстраций. Женщинам предлагали работы, несовместимые с естественным различием. Женщин использовали для того, чтобы таскать плуг и работать в шахте; они до сих пор работают грузчиками угля. Это проходит, но все же необходимо сказать, что использование женщины для выполнения функций, которые должны выполняться вьючным животным, иллюстрирует неправильное отрицание дифференциации. Это разрушительно для личности; это не менее разрушительно для жизнеспособности расы, если это происходит в период вынашивания и воспитания детей или до этого.
Подчас экономические условия вынуждают женщин, соревнуясь с мужчинами, заниматься профессиями и ситуациями, которые слишком тяжелы для них, где напряжение слишком велико, особенно в юном возрасте, и где регулярность занятий соблюдается так строго, что страдает здоровье. Там, где игнорируется пол и где не делается никаких скидок на материнство, неизбежно будет иметь место неправильная дифференциация. Когда речь идет о матерях, очевидно, что износ, напряжение и постоянство современной конкурентной системы, будь то в профессиональной жизни или среди работников ручного труда, должны наносить ущерб. Как говорит Карл Пирсон: "Нация должна выродиться, если все большее и большее напряжение будет вынуждать женщину в годы деторождения к активному и неограниченному соперничеству с мужчиной. Либо делается прямая премия за бездетность, за подавление материнских инстинктов, от которых в сущности зависит стабильность общества, либо на женщину приходится двойная работа в мире, и она может делать ее только за счет будущего поколения."
Что делать – это другой вопрос, но нас сейчас интересует главным образом то, что мы пытаемся ясно увидеть факты с определенной точки зрения, то есть биологической. Многое будет зависеть от растущей организованности работниц, многое будет зависеть от развития общественных настроений и законодательства, к которому это приведет. В средневековые времена женщина с ребенком имела определенные привилегии в виде дичи и рыбы из владений лорда, а также беспрепятственного сбора урожая в поле и в саду. Это выражало грубое и готовое общественное чувство. Не слишком ли много надежды на то, что мы сможем вернуть его и пройти дальше? Например, не слишком ли много надежд на то, что Департамент образования будет приветствовать замужних женщин и матерей в рядах школьных учителей, увеличивая штат сотрудников, чтобы при необходимости им предоставлялись необходимые отдыхи и длительные отпуска, без стеснения и недовольства? Кроме того, подобно тому, как существуют (по крайней мере, в Германии) общества по страхованию женщин от возможной бедности, так и начинает возникать национальное страхование для помощи материнству. «Предоставление такого страхования, – говорит профессор Пирсон, – впервые позволит эффективно регулировать труд замужних женщин в детородном возрасте, а такое регулирование необходимо для того, чтобы остановить вырождение физического состояния, происходящее в некоторых классах трудящегося населения». И поскольку существует общественное чувство, которое воздает благодарность и славу жертвам войны (военным), почему бы ни быть прогрессивному общественному чувству, которое в равной степени вознаградит жертв материнства (матерям)? Мы подумали о войне в этой связи, потому что один из причудливых аргументов, используемых в защиту неравного политического отношения к мужчинам и женщинам, заключается в том, что в конечном итоге мужчины могут быть призваны делать то, чего от женщин нельзя ожидать, а именно воевать. Но мы должны противопоставить этому, что от мужчин не ожидается рождения детей. Можно, однако, сказать, что эта несоответствующая дифференциация (несовместимая с естественным различием), о которой мы говорили, имеет меньшее значение, так как большинство работниц не замужем. Несомненно, это так, но все же имеет огромное значение не только потому, что она влияет на национальные расходы по уходу за больными (из-за падения здоровья нации), но и потому, что она наносит ущерб преобладающему женскому типу, значение которого можно понять, не углубляясь в социальную психологию. Следует помнить, что, хотя многие из этих работниц и работниц остаются незамужними, именно из их рядов происходит (или должны были бы происходить) много жен и матерей.
Мы, надеюсь, не настолько невежественны, чтобы предположить, что девушки и женщины напрягаются, потому что им это нравится? То, что они делают, является экономической необходимостью. К сожалению, это правда, но дело биолога – рассматривать вещи биологически, а не экономически. Кроме того, каждый знает, что условия труда могут быть изменены и что во многих случаях они значительно улучшились. Но биолог имеет все обоснования утверждать, что биологическая неэффективность (а это и есть другое название несоответствующей дифференциации) стоит ужасно дорого и сама по себе является как причиной, так и следствием социальной напряженности. Биологическая эффективность – это, по крайней мере, серебро (второе место по важности) нашего национального богатства.
Здесь, по-видимому, следует упомянуть мнение о том, что одним из самых очевидных примеров несоответствующей дифференциации женщины являются абсурдные попытки дать ей чрезмерное образование. Теперь это мнение не просто шутка. Следует, например, признать, что одной из серьезных трудностей, с которыми мы сталкиваемся, является якобы относительно большое бесплодие типов и групп высокой интеллектуальной и социальной работоспособности, поскольку утверждается, что бесплодие является врагом высшего образования и индивидуации вообще. Герберт Спенсер утверждал, что репродуктивность снижается по мере роста индивидуации, и существует значительный объем биологических доказательств в поддержку этого обобщения. Следует, однако, заметить, что у нас нет доказательств того, что высокая индивидуация непосредственно уменьшает фертильность. Данные из животного царства свидетельствуют о том, что, когда птицы, например, развивались с большим мозгом и сильной родительской опекой, можно было выжить с гораздо меньшими семьями. Те типы, которые отличались в сторону лучшего мозга и большей родительской заботы, с одной стороны, и в сторону экономной репродуктивной функции, с другой, естественно, были выжившими. Но не повышенная индивидуация напрямую снижала размножение. Следует также заметить, что отчасти снижение рождаемости может быть вызвано чрезмерным питанием и тому подобным, частым отсутствием браков по любви, эгоистичным безбрачием и эгоистичным бездетством. Высоко индивидуализированные высшие касты брахманов и раджпутов не проявляют обычной тенденции к сокращению.
Можно себе представить, что стремление к самореализации на высоком уровне культуры может быть настолько напряженным, что оно создает условия, препятствующие рождению хороших жен и матерей, но вряд ли можно утверждать, что печальные результаты неизбежны или неразрывно связаны с образованием. Отчасти они обусловлены вымышленными препятствиями на пути женского образования. Но признать, что искусственные и легко изменяемые условия могут противоречить тому, что немцы называют «полноценным материнством» и крепким (здоровым) детям, – это совсем не то же самое, что признать, что высшее образование, с биологической точки зрения, вредно для расы.
Довольно интересно отметить мимоходом, что 25 лет назад, когда много говорили о давлении населения (перенаселении), (ученые) мудрецы советовали индивидуализировать, потому что таким образом уменьшается воспроизводство, в сегодня, с падением рождаемости, совет таков: не индивидуализируйся, потому что таким образом воспроизводство будет слишком снижено. В первом случае совет был правильным, во втором – неправильным; и в обоих случаях приведенное объяснение было ошибочным.
В то время как необходимо продолжать исследовать возможную прямую физиологическую связь между высокой индивидуацией и низкой фертильностью, нет необходимости делать жупел из того, что не было доказано.
Кроме того, мы не можем не подозревать, что действительная причина того, что индивидуация оказывается невыгодной с расовой точки зрения (снижает рождаемость и ухудшает здоровье потомства), заключается в том, что индивидуация недостаточно всесторонняя. Достаточно вспомнить прекрасных старых бабушек, которые были столь же способны, умны и так же индивидуализированы, как и любая из их внучек, и о том, сколько детей, слава Богу, было у многих из них!
Возможно, здесь уместно упомянуть об интересном предложении о том, что интеллектуалки среди женщин должны сохранять себя свободными для работы в мире, который так в них нуждается, и предоставить своим более спокойным, менее амбициозным, менее интеллектуальным сестрам быть женами и матерями. Те, кто восхищается пчелиным ульем, даже укажут на него в поддержку своего тезиса, потому что мозг матки-матери, конечно, развивается не так хорошо, как мозг рабочих.
Но с биологической точки зрения мы не можем согласиться с теорией, которая сознательно оставляет материнство менее интеллектуальным особям. Помимо вклада умной матери в органическое наследование ребенка (наследственность), существует едва ли менее важное воспитательное влияние в семье. Идея оставить материнство послушному и одомашненному типу коровьего спокойствия, в то время как миром правят интеллектуалы, на удивление небиологична.
В заключение мы подошли к третьей стороне нашего тезиса, а именно, что линии эволюции, по которым мы должны следовать, – это те, которые, по-видимому, позволят извлечь максимум пользы из глубоко укоренившегося органического различия между мужским и женским и извлечь максимум пользы из тех мужских и женских признаков, которые в течение веков доказывали свою жизненную ценность.
Возьмем для начала простую иллюстрацию: мы утверждаем, что человек – как мужчина, так и женщина – представляет собой организм, изменяющийся очень медленно, хотя он и скрывает свое постоянство типа под постоянно меняющимися одеждами приобретений и условностей. Несмотря на аффектацию (жеманство) и позу, все же существует благотворный избыток (здоровое изобилие) той взаимной притягательности половых особенностей, которая с самого начала придавала жизни остроту и имеет огромное биологическое значение. Мы осмелимся сказать, что к попыткам уменьшить старомодные естественные различия следует относиться с крайним подозрением. Существует здоровое инстинктивное предубеждение против маскулинной женщины и фемининного мужчины. Какой двигатель прогресса есть в половом отборе! И как будут гудеть (его) колеса (цилиндры), когда экономические (или, возможно, биологические?) условия сделают возможным более избирательное преференциальное (дискриминационное предпочтительное) спаривание со стороны женщины!
И если важно, как мы только что намекнули, чтобы культура тела соответствовала (была конгруэнтна, should be congruent) фундаментальному различию между мужским и женским (мужчиной и женщиной) и максимально использовала обычные мужские и женские влечения (нормальную мужскую и женскую привлекательность), то же самое верно и в отношении противоположных (контрастных) интеллектуальных качеств, скажем, мысленного (логического) эксперимента (объяснения) с одной стороны, и быстрого интуитивного прозрения – с другой, или противоположных моральных качества, скажем, смелости и привязанности. Возможно, мы ушли от глупой привычки обсуждать превосходство того или иного пола; но мы еще недостаточно освободились от ретроградства, поскольку слишком медлим с конструктивными действиями, например, в сфере образования, чтобы максимально использовать взаимодополняющие различия.
Возьмем для начала простую иллюстрацию: мы утверждаем, что человек – как мужчина, так и женщина – представляет собой организм, изменяющийся очень медленно, хотя он и скрывает свое постоянство типа под постоянно меняющимися одеждами приобретений и условностей. Несмотря на аффектацию (жеманство) и позу, все же существует благотворный избыток (здоровое изобилие) той взаимной притягательности половых особенностей, которая с самого начала придавала жизни остроту и имеет огромное биологическое значение. Мы осмелимся сказать, что к попыткам уменьшить старомодные естественные различия следует относиться с крайним подозрением. Существует здоровое инстинктивное предубеждение против маскулинной женщины и фемининного мужчины. Какой двигатель прогресса есть в половом отборе! И как будут гудеть (его) колеса (цилиндры), когда экономические (или, возможно, биологические?) условия сделают возможным более избирательное преференциальное (дискриминационное предпочтительное) спаривание со стороны женщины!
И если важно, как мы только что намекнули, чтобы культура тела соответствовала фундаментальному различию между мужским и женским (мужчиной и женщиной) и максимально использовала обычные мужские и женские влечения (нормальную мужскую и женскую привлекательность), то же самое верно и в отношении противоположных интеллектуальных качеств, скажем, мысленного эксперимента (логического объяснения) с одной стороны, и быстрого интуитивного прозрения – с другой, или противоположные моральные качества, скажем, смелости и привязанности. Возможно, мы ушли от глупой привычки обсуждать превосходство того или иного пола; но мы еще недостаточно освободились от ретроградства, поскольку слишком медлим с конструктивными действиями, например, в сфере образования, чтобы максимально использовать взаимодополняющие различия.
Так, в ходе продолжительной дискуссии о плюсах и минусах совместного обучения почти не было сказано, что ни один из методов не является идеальным, поскольку совершенно очевидно, что мальчики и девочки, мужчины и женщины должны обучаться вместе по (одним) определенным причинам и раздельно – по некоторым другим причинам. Существуют различные подходы и различные способы объяснения (презентации) для обоих полов, если мы хотим извлечь максимальную пользу из их соответствующих достоинств. Конечно, можно высмеять эту позицию, спросив о мужской и женской книге Начал Евклида (Начала – труд Евклида, написанный около 300 г. до н. э.. Посвящён систематическому построению геометрии и теории чисел) и так далее, хотя даже в этом случае вполне вероятно, что уроки математики миссис Буль сильно отличались от уроков ее мужа и были столь же хороши. Наша точка зрения, однако, заключается в том, что если бы не (высокие) расходы, то мы учили бы разные полы и вместе, и раздельно, мужчин и женщин.
(Мэри Эверест Буль (1832-1916) разработала своеобразную педагогическую подачу арифметики, алгебры и логики. Ее педагогика отдавала предпочтение активному, ориентированному на детей обучению. Использовала в своей работе наследие мужа, известного математика и логика Джорджа Буля (1815-1864).)
Профессор физиологии одного из крупнейших американских университетов объяснил нам, что они отказываются от смешанных занятий, и что он искренне рад этому. Когда его спросили о причине, он сказал, что студентки постепенно снижают уровень работы в классе, как учебы, так и преподавания, и что в интересах его мужчин он прекращает занятия в смешанных классах. Такие доказательства часто используются в качестве аргумента против получения женщинами высшего образования. Однако нам кажется, что существует опасность слишком простого взгляда на эти явления. Профессор читал курс обучения, предназначенный для мужского интеллекта; его немного сдерживал (замедлял) женский элемент; не существовало специализации для женского интеллекта; женщин это замедляло. По всей вероятности, он никогда не получал от них ничего лучшего, всегда было одно и то же. Это плохо для мужчин – драгоценных мужчин, сказал он; но о том, что это, видимо, плохо и для женщин, не упоминалось. Мы не должны углубляться в эту дискуссию. Однако наша общая точка зрения заключается в том, что, как хорошо выразила одна из современных писательниц — Альсберг: "Настоящая задача феминисток — разработать систему образования для девочек, чтобы они могли зарабатывать себе на жизнь и участвовать в мировой работе (работать в мире), и при этом оставаться пригодными для будущего замужества и материнства".
Следующий шаг ведет нас к техническому образованию для специалистов, и здесь биологический совет должен быть таким же — мы должны стремиться максимально использовать дополнительные качества. Один из самых ярых интеллектуальных борцов сказал, что, помимо материнства, женщина с крепким телосложением и сильным интеллектом может преуспеть в любом деле, совместном (участвуя в нем вместе) со среднестатистическим конкурентом-мужчиной. С этим мы полностью согласны, но мы утверждаем, что эффективность государства повышается, когда одаренные женщины делают то, что ни один мужчина не смог бы сделать так хорошо, или когда мужчины и женщины работают вместе так же естественно, как когда-то играли вместе. Возможно, действительно, как было сказано в этой связи авторами Эволюции секса, "наиболее совершенный идеал работающей женщины – это та, которая работает не только или не главным образом на мужчин в качестве помощницы и инструмента для достижения их целей, но которая работает с мужчинами как с орудием, а то и с как с материалом для достижения своей цели".
Приведем один конкретный случай, ибо одна ясная иллюстрация равна десяти (объяснениям). Хорошо, что медицинские школы и медицинские пункты должны быть открыты для женщин с особыми способностями (к медицине). Для достижения социальной эффективности необходим свободный эксперимент. Но с нашей общей биологической точки зрения v мы приходим к убеждению, что более перспективным направлением эксперимента было бы предоставление специализированного образования женщинам-медикам – не «более простого» или «низшего» или чего-то в этом роде, а другого, – чтобы не возникало дублирования одного типа медицинских работников в государстве, а было два различных типа медицинских работников. Очевидно, например, что при новой системе работы с бедными будет спрос на женщин-работниц такого типа, которого в настоящее время нет в наличии.
Обычное правило всей нашей жизни состоит в том, что мы стараемся найти ту работу, которая является для нас естественной, которую мы можем выполнять наиболее эффективно или, как иногда хочется сказать, наименее неэффективно. Мы знаем, что глупо тратить время впустую, постоянно пытаясь сделать что-то, что другие люди могут сделать гораздо лучше. Мы стремимся максимально эффективно использовать наши собственные психологические и физиологические механизмы (machinery), учитывая как экономию энергии, так и эффективность. И наш главный тезис, применимый к Мужчине и Женщине, прост: наиболее обнадеживающее (перспективное) направление эволюционного опыта – это то, которое стремится извлечь максимум пользы из глубоких органических различий, которые давным-давно укоренились в низших частях земли (человеческой природы).

(У Олдоса Хаксли в Целях и средствах" тоже употреблено слово "machinery" про данные человеку психологические и физиологические механизмы, как бы "машину", которую он получил при рождении и которой пользуется всю жизнь. Пока человек полностью слит с ней, он находится на субличностном уровне, он еще не личность, говорит Хаксли. Овладевая своей "машиной", человек должен "отстраняться" от неё, выходить за её рамки, получать относительную автономию, то есть переходить на личностный уровень (personal level). И далее, в идеале, "с личностного уровня, если он того желает и умеет, перейти на сверхличностный уровень."

О "машине", конечно, говорил Шекспир:

'O dear Ophelia, I am ill at these numbers;
I have not art to reckon my groans: but that
I love thee best, O most best, believe it. Adieu.
'Thine evermore most dear lady, whilst
this machine is to him, HAMLET.'
(Hamlet, Act II, Scene II)

"О дорогая Офелия, не в ладах я со стихосложеньем. Вздыхать в рифму – не моя слабость. Но что я крепко люблю тебя, о моя хорошая, верь мне. Прощай. Твой навеки, драгоценнейшая, пока цела эта машина. Гамлет".
(перевод Б. Пастернака)