Введение
С тех пор, как был написан «Кризис современного мира», 1927 год, ход событий лишь подтвердил, слишком полно и слишком быстро, правильность взгляда на нынешнюю ситуацию, принятого в этой книге, хотя предмет обсуждения рассматривался независимо от какой-либо озабоченности сиюминутной "актуальностью" («действительностью»), а также от каких-либо намерений провести тщетную и бесплодную «критику». В самом деле, само собой разумеется, что соображения такого порядка ничего не стоят, если они не влекут за собой применение принципов к определенным конкретным обстоятельствам; можно также отметить мимоходом, что если те, кто составил наиболее верное суждение об ошибках и недостатках менталитета нашего времени, в целом придерживаются по отношению к ним чисто негативного отношения (то есть только критикуют, ничего не предлагая) или лишь отошли от этого отношения (одной критики) для того, чтобы предложить практически незначительные средства, совершенно недостаточные для того, чтобы справиться с растущим беспорядком во всех областях, то это, скорее всего, потому, что в их случае так же отсутствовало знание истинных принципов, как и у тех, кто упорно восхищался так называемым «прогрессом» и заблуждался относительно его фатального исхода.
Кроме того, даже с чисто бескорыстной и «теоретической» точки зрения недостаточно обличать ошибки и показывать их такими, какие они есть на самом деле; как бы это ни было полезно, все же интереснее и поучительнее объяснить их, т. е. исследовать, как и почему они возникли; ибо все, что имеет какое-либо существование, даже заблуждение, необходимо имеет свою причину существования, и сам беспорядок в конце концов должен найти свое место среди элементов всеобщего порядка. Таким образом, в то время как современный мир, рассматриваемый сам по себе, является аномалией и даже своего рода чудовищем, не менее верно и то, что, если рассматривать его в отношении всего исторического цикла, частью которого он является, он в точности соответствует условиям, относящимся к определенной фазе этого цикла, фазе, которую индуистская традиция определяет как заключительный период Кали-юги (Kali-Yuga). Именно эти условия, возникшие вследствие развития проявления (manifestation) цикла, определили его своеобразные характеристики, и с этой точки зрения ясно, что нынешние времена не могли быть иными, чем они есть на самом деле. Тем не менее, очевидно, что для того, чтобы беспорядок рассматривать как элемент порядка или для того, чтобы ошибку (заблуждение) свести к частичному и искаженному аспекту некоторой истины, необходимо поставить себя выше уровня (подняться над уровнем) случайностей той области, к которой принадлежат этот беспорядок и эти ошибки как таковые; Точно так же, чтобы понять истинное значение современного мира в свете циклических законов, управляющих развитием современного земного человечества, необходимо полностью отрешиться от менталитета, который является его (современного мира) характерной чертой, и не подвергаться его (менталитета) влиянию ни в малейшей степени. Это тем более очевидно, что упомянутый менталитет подразумевает по необходимости и, так сказать, по определению полное незнание законов, о которых идет речь, а также всех других истин, которые, будучи более или менее непосредственно вытекающими из трансцендентных принципов, по сути, являются частью традиционного знания; все характерные для Нового времени понятия есть, сознательно или бессознательно, прямое и безоговорочное отрицание этого знания.
В течение некоторого времени автор намеревался дополнить «Кризис современного мира» работой более строго «доктринального» характера, чтобы более точно изложить некоторые аспекты объяснения текущего периода, данного в предыдущей книге, в соответствии со строго традиционной точкой зрения, которой всегда следует придерживаться; в данном случае она является, по тем причинам, о которых мы уже говорили, не только единственно верной точкой зрения, но даже можно было бы сказать, что единственно возможной точкой зрения, так как без нее нельзя было бы представить такого объяснения. Различные обстоятельства до сих пор задерживали реализацию этого проекта, но это не имеет значения для тех, кто уверен, что все, что должно произойти, обязательно происходит в свое время, и часто непредвиденным и совершенно независимым от нашей воли образом. Лихорадочная поспешность, с которой наши современники подходят ко всему, что они делают, бессильна против этого закона и может вызвать только волнение и беспорядок, т. е. совершенно отрицательные последствия; но были бы эти люди по-прежнему «современными», если бы они были способны понять преимущества следования указаниям, данным обстоятельствами, которые отнюдь не являются «случайными» — как их невежество заставляет предполагать, — а в основном являются не чем иным, как более или менее частными выражениями общего порядка, порядка одновременно и человеческого, и космического, с которым мы обязаны объединяться или по своей воле или невольно?
Среди черт, характерных для современного менталитета, тенденция сводить все к исключительно количественной точке зрения отныне станет центральной темой данного исследования. Эта тенденция наиболее заметна в "научных" концепциях последних столетий; но она почти столь же проявляется и в других областях, особенно в области социальной организации, — настолько, что, с одной оговоркой, природа и необходимость которой будут раскрыты ниже, наш период можно было бы определить как по существу и прежде всего, ‘господство количества’. Эта характеристика выбрана предпочтительнее всякой другой не только и даже не главным образом потому, что она является одной из наиболее очевидных и наименее спорных, но, прежде всего, потому, что она действительно фундаментальна, ибо сведение к количественному строго соответствует условиям циклической фазы, к которой сейчас подошло человечество; а также потому, что именно рассматриваемая тенденция логически ведет к низшей точке «нисхождения», что происходит непрерывно и со все возрастающей скоростью от начала до конца Манвантары (Manvantara), то есть на протяжении всего хода проявления (course of the manifestation) человечества, подобного нашему. Это «нисхождение», как уже неоднократно указывалось ранее, есть не что иное, как постепенное отступление от принципа, который необходимо присущ любому процессу проявления; в нашем мире, в силу особых условий существования, которым он подчинен, низшая точка принимает аспект чистого количества, лишенного всякого качественного различия; Само собой разумеется, что эта точка, строго говоря, представляет собой предел, и поэтому неправомерно говорить иначе, как о «тенденции», поскольку в течение фактического хода цикла предел никогда не может быть достигнут, так как он находится как бы вне и ниже любого существования, реального или потенциального.
Теперь мы подходим к вопросу особой важности, который должен быть установлен с самого начала, как для того, чтобы избежать возможных заблуждений, так и для того, чтобы заранее устранить возможный источник заблуждения, а именно к тому факту, что в силу закона аналогии низшая точка является как бы неясным отражением или перевернутым образом высшей точки. Отсюда вытекает парадоксальное только на первый взгляд следствие, что полнейшее отсутствие всякого принципа предполагает некую «подделку» самого принципа, выраженное в «теологической» форме в словах: «Сатана есть обезьяна Божия». Правильная оценка этого факта может очень помочь в понимании некоторых из самых темных загадок современного мира, загадок, которые сам этот мир отрицает, потому что, хотя он и несет их в себе, он не способен их воспринять, и потому что это отрицание является необходимым условием для поддержания особого менталитета, посредством которого он существует. Если бы наши современники в целом (все, массово) могли увидеть, что ими руководит и куда они на самом деле идут, то современный мир сразу перестал бы существовать как таковой, ибо «исправление» (rectification), которое часто упоминается в других работах автора (Христианство и инициализация), не могло бы не произойти именно в силу этого обстоятельства (то есть если бы увидели и поняли, то обязательно бы исправились); с другой стороны, так как это «исправление» предполагает достижение точки, в которой «спуск» полностью завершен, где «колесо перестает вращаться» — по крайней мере, на мгновение, обозначающее переход от одного цикла к другому, — то необходимо заключить, что до тех пор, пока эта точка действительно не будет достигнута, невозможно, чтобы эти вещи были поняты большинством людей (достаточным для совершения поворота и перехода к новому циклу). Пока продолжается спуск, они понимаются лишь небольшим числом людей, тех, кому суждено так или иначе подготовить зародыши будущего цикла. Едва ли нужно говорить, что все, что автор изложил в этой книге и в других местах, предназначено для того, чтобы адресовать исключительно этим немногим, не заботясь о неизбежном непонимании остальных; это правда, что эти остальные составляют и еще некоторое время будут составлять подавляющее большинство, но именно в "царстве количества", и только в нем, мнение большинства может претендовать на то, чтобы его вообще принимали во внимание.
(Отрывок из "Христианства и инициализации" про "исправление":
Если мы посмотрим на состояние западного мира в рассматриваемую эпоху (т. е. на территориях, входивших в состав Римской империи), то легко увидеть, что, если бы христианство не «спустилось» в экзотерическую область, этот мир вскоре был бы лишен всякой традиции, ибо традиции, существовавшие до того времени, особенно греко-римская традиция, которая, естественно, была преобладающей, достигли продвинутой стадии вырождения, предвещающей неизбежный конец их цикла существования. Таким образом, подчеркнем, что это «нисхождение» не было ни случайностью, ни отклонением, но, напротив, должно рассматриваться как имеющее подлинно «провиденциальный» характер, поскольку оно предотвратило падение Запада в то время до состояния, сравнимого с тем, в котором он находится теперь. Еще не наступил момент для всеобщей утраты традиции, которая характеризует наше время; следовательно, «исправление» (rectification) было необходимо, и только христианство могло его осуществить, но при условии, что оно откажется от эзотерического и «ограниченного» характера, которым оно обладало изначально; таким образом, «исправление» было не только полезным для западного человечества (что слишком очевидно, чтобы нуждаться в акценте), но в то же время полностью соответствовало самим циклическим законам, как и всякое «провиденциальное» действие, неизбежно вмешивающееся в ход истории.)
Как бы то ни было, прежде чем идти дальше, особенно желательно применить принцип, изложенный выше, к более ограниченной сфере, чем та, к которой он только что был применен. Он должен послужить для того, чтобы рассеять всякую путаницу между точкой зрения традиционной науки и точкой зрения светской науки, тем более что некоторые внешние сходства могут привести к такому смешению. Эти сходства часто возникают только из перевернутых соответствий; ибо, в то время как традиционная наука преимущественно рассматривает высший из соответствующих уровней (terms) и допускает не более чем относительное значение для более низкого уровня, и то только в силу его соответствия более высокому, профанная наука, напротив, принимает во внимание только низший уровень и, будучи неспособной выйти за пределы области, к которой он относится, претендует на то, чтобы свести к ней всю реальность. Таким образом, возьмем пример, непосредственно связанный с предметом этой книги: пифагорейские числа, рассматриваемые как принципы вещей, ни в коем случае не являются числами в том смысле, в каком их понимают современные математики или физики (современная математика является лишь внешней оболочкой, «экзотерической» стороной пифагорейской математики. Древняя идея числа стала совершенно непонятной современным людям, поскольку и здесь высшие аспекты науки, придававшие ей истинно традиционный характер и вместе с тем подлинно интеллектуальную ценность, полностью исчезли, «Кризис современного мира»), точно так же, как принципиальная неизменность (principial immutability) ни в коем случае не есть неподвижность камня (immobility of a stone), а истинное единство — не единообразие существ, лишенных всех своих качеств; тем не менее, поскольку в обоих случаях речь идет о числах, сторонники исключительно количественной науки не преминули причислить пифагорейцев к своим «предшественникам». Чтобы не слишком предвосхищать дальнейшие события, здесь необходимо сказать только следующее, а именно, что это лишь еще один пример того, что профанные науки, которыми так гордится современный мир, на самом деле являются лишь выродившимися (дегенеративными) «остатками» древних традиционных наук, как и само количество, к чему они стремятся свести все, есть, если рассматривать его с их особой точки зрения, не более чем «остаток» существования, лишенного всего, что составляло его сущность; таким образом, эти мнимые науки, оставляя в стороне или даже намеренно исключая все то, что действительно существенно, явно оказываются неспособными дать объяснение чему бы то ни было.
Точно так же, как традиционная наука о числах сильно отличается от профанной современной арифметики, включая все алгебраические или другие расширения, на которые она способна, так и существует «сакральная геометрия», не менее глубоко отличающаяся от «академической» науки, называемой сегодня тем же именем. Нет нужды подробно останавливаться на этом вопросе, так как те, кто читал более ранние работы автора, в частности «Символизм креста» (The Symbolism of the Cross ), вспомнят много примеров символической геометрии, о которой идет речь, и смогут сами убедиться, насколько она подходит для представления реальностей более высокого порядка, по крайней мере, в той мере, в какой эти реальности могут быть представлены в форме, доступной чувствам; и, кроме того, разве геометрические формы не являются фундаментальной и необходимой основой всякой фигурной или графической символики, начиная с алфавитных и числовых символов всех языков и кончая самыми сложными и, по-видимому, странными инициатическими янтрами (yantras)? Легко понять, что такого рода символика может порождать бесконечное множество применений; и столь же ясно должно быть, что такая геометрия, весьма далекая от того, чтобы относиться только к чистому количеству, является, напротив, по существу качественной. То же самое можно сказать и об истинной науке о числах, ибо числа принципа, хотя их и следует называть числами по аналогии, расположены относительно нашего мира на полюсе, противоположном тому, на котором расположены числа обычной арифметики; последние — единственные числа, известные современникам, и на них они обращают все свое внимание, принимая тень за действительность, подобно узникам в пещере Платона.
Настоящее исследование призвано дать дальнейшую и более полную демонстрацию того, что в самом общем смысле является истинной природой этих традиционных наук, тем самым выдвинув на первый план пропасть, отделяющую их от профанных наук, которые являются чем-то вроде карикатуры или пародии на них. Такое рассмотрение позволит измерить степень упадка, которому подвергся современный менталитет при переходе от одной науки к другой; это также укажет на примере объектов, принимаемые во внимание каждой наукой, как этот упадок строго следует нисходящему движению цикла, по которому проходит сейчас наше человечество. Однако следует уяснить, что никто никогда не может претендовать на полное рассмотрение этих вопросов, поскольку они по самой своей природе неисчерпаемы; но будет сделана попытка сказать достаточно, чтобы каждый мог сделать необходимые выводы относительно определения «космического момента», соответствующего настоящему периоду. Если, однако, какая-то часть вопросов, подлежащих рассмотрению, все же продолжает казаться некоторым людям неясной, то это происходит только потому, что данная точка зрения не соответствует их умственным привычкам и слишком чужда всему, что было внушено им образованием, которое они получили, и средой, в которой они живут; с этим ничего не поделаешь, так как есть вещи, для которых символический способ выражения в собственном смысле слова является единственно возможным и которые, следовательно, никогда не будут поняты теми, для кого символизм является мертвой буквой. Следует также помнить, что символический способ выражения является неотъемлемым носителем всякого учения инициатического характера; но, даже помимо профанного мира и его очевидного и в каком-то смысле естественного непонимания, достаточно взглянуть на остатки посвящения (инициации), которые все еще сохраняются на Западе, чтобы увидеть, что некоторые люди, из-за недостатка интеллектуальной квалификации (подготовки), делают из символов, предлагаемым им для медитации. Можно быть совершенно уверенным в том, что эти люди, какими бы титулами они ни были наделены и какие бы инициатические степени они ни получили «виртуально», никогда не зайдут так далеко, чтобы проникнуть в истинный смысл мельчайшего фрагмента таинственной геометрии «Великих Зодчих Востока и Запада».
Поскольку Запад только что был упомянут, необходимо сделать еще одно замечание: как бы далеко ни распространилось мировоззрение, которое было специально обозначено как "современное", особенно в последние годы, и как бы сильно оно ни закрепилось и как бы полно оно ни проявлялось —по крайней мере, внешне — во всем мире, это состояние ума остается, тем не менее, чисто западным по своему происхождению: на Западе оно зародилось, и долгое время Запад был его исключительной вотчиной; на Востоке его влияние никогда не будет ничем иным, как вестернизацией. Как бы далеко ни простиралось это влияние в ходе событий, которые еще предстоят, его распространение никогда не может противоречить тому, что было сказано о различии между духом Востока и духом Запада, и это различие есть не что иное, как различие между традиционным духом и современным духом; ибо совершенно ясно, что в той мере, в какой человек «вестернизирует» себя, какой бы ни была его раса или страна, он перестает быть человеком Востока (Easterner) духовно и интеллектуально, то есть с той точки зрения, которая действительно представляет какой-либо интерес. Это не просто вопрос географии, если только её не понимать в смысле, отличном от современного, ибо существует также символическая география; действительно, в этой связи существует очень существенное соответствие между господством Запада и концом цикла, ибо Запад — это место, где садится солнце, то есть куда оно прибывает в конце своего ежедневного путешествия и где, согласно китайскому символизму, «спелый плод падает к подножию дерева». Что же касается средств, с помощью которых Запад пришел к установлению этого господства, последним и самым досадным следствием которого является «модернизация более или менее значительного числа жителей Востока», то в других работах автора достаточно ясно сказано, что эти средства основаны только на материальной силе, что равносильно утверждению, что западное господство само по себе есть не что иное, как выражение «царства количества».
Таким образом, с какой бы стороны мы ни смотрели на вещи, мы всегда возвращаемся к одним и тем же соображениям и постоянно видим их проверенными во всех возможных приложениях. В этом не должно быть ничего удивительного, ибо истина необходимо последовательна; но это, конечно, не означает, что истина «систематична» (systematic), как слишком легко воображают себе невежественные философы и ученые, ограниченные узкими понятиями, к которым только и может быть применено слово «системы» и которые просто отражают недостаточность индивидуальных умов, предоставленных самим себе; это верно даже в том случае, если речь идет об умах, принадлежащих к тем, кого принято называть «гениальными людьми», ибо все самые хваленые рассуждения таких людей, конечно, не равны по ценности знанию мельчайшей традиционной истины. Достаточно было сказано об этом предмете в другом месте, так как ранее было признано необходимым разоблачить заблуждения «индивидуализма», ибо это опять-таки одна из характерных черт современного духа; здесь можно добавить, что ложное единство индивидуума, мыслящееся как составляющее в себе законченное целое, соответствует в человеческом порядке ложному единству так называемого «атома» в космическом порядке: и то, и другое являются лишь элементами, которые считаются «простыми» с чисто количественной точки зрения, и, принимая их за таковые, предполагается, что они способны к своего рода неопределенному повторению, что, строго говоря, невозможно, так как оно по существу несовместимо с самой природой вещей; на самом деле, это бесконечное повторение есть не что иное, как чистая множественность, к которой изо всех сил стремится нынешний мир, не будучи в состоянии когда-либо полностью потерять себя в ней, потому что чистая множественность находится ниже уровня проявленного существования и представляет собой крайнюю противоположность единству принципа. Поэтому нисходящее циклическое движение должно рассматриваться как происходящее между этими двумя полюсами, начиная от единства, или, вернее, от точки, наиболее близкой к единству в области проявления, относительно предполагаемого состояния существования, и постепенно стремящееся к множественности, т. е. к множественности, рассматриваемой аналитически и безотносительно к какому-либо принципу. Само собой разумеется, что в порядке принципа всякая множественность синтетически постигается в самом единстве. Может показаться, что в некотором смысле существует множественность в двух крайних точках, точно так же, как есть соответствие, как только что было указано, единства с одной стороны и «единиц» — с другой; но понятие обратной аналогии строго применимо и здесь, так что в то время как множественность принципа содержится в метафизическом единстве, арифметические или количественные «единицы», с другой стороны, содержатся в другой, низшей множественности. Между прочим, разве сама возможность говорить о «единицах» во множественном числе не показывает достаточно ясно, насколько далеко от истинного единства находится то, о чем идет речь? Множественность низшего порядка по определению является чисто количественной, можно сказать, что она есть само количество, лишенное всякого качества; с другой стороны, множественность высшего порядка, или то, что может быть названо так аналогично, в действительности есть качественная множественность, т. е. интегральность качеств или атрибутов, составляющих сущность существ и вещей. Таким образом, можно сказать, что нисхождение, о котором идет речь, имеет направление от чистого качества к чистому количеству, причем и то, и другое являются пределами, находящимися вне проявления, один над ним, а другой под ним. По отношению к особым условиям нашего мира или состояния нашего существования эти пределы являются выражением двух универсальных принципов, которые в других местах были названы «сущностью» и «субстанцией», и они являются двумя полюсами, между которыми происходит всякое проявление. Прежде чем идти дальше, необходимо объяснить этот вопрос более подробно, поскольку он является незаменимым ключом к лучшему пониманию соображений, которые будут развиты далее в этом исследовании.
(Книга, особенно ее начало, может показаться сложной в том случае, если первый раз увидеть её терминологию. Сущность, субстанция, Пуруша, Пракрити, идея, эйдос, форма, материя, трансцендентный, имманентный, брама (или брахма) сагуна. На сайте уже довольно много раз в разных контекстах употреблялись эти слова. Вот несколько ссылок. Возможно, они помогут. И, конечно, читать предшествующее изложение этих вопросов в книгах Рене Генона "Общее введение в изучение индусских учений", "Восток и Запад" и "Кризис современного мира".)