На взгляд Запада

Отличительная черта и русского самодержавия, и русского мятежа – это цинизм. В своем горделивом упоении огромными числами, в своих странных претензиях на святость, в тайной готовности унизить себя страданием дух России есть дух цинизма. Он пронизывает заявления государственных мужей, теории тамошних революционеров и мистические откровения пророков до такой степени, что свобода начинает казаться разновидностью бесчинства, а христианские добродетели — чем-то совершенно непристойным…
В тот день, когда я прочитал в газетах известие об убийстве господина де П. (отсылка к убийству министра внутренних дел В.К. фон Плеве 15 июля 1904 г), я встретил Халдину (мать убийцы) на улице Женевы. Тень самодержавия, совершенно незримая для меня, уже упала на бульвар Философов в вольном, независимом и демократическом городе, в котором есть квартал, именуемый «La Petite Russie».
— Теперь тяжелей жить станет, усилятся репрессии. — сказала она — Может быть, даже закроют университет. В России мир и покой можно обрести только в могиле. Дорога трудна. Но не так уж и далеко время, когда наступит согласие.
Я не мог не выразить своего ощущения, что сейчас не самое подходящее время говорить о согласии. Халдина удивила меня, сказав — так, как будто очень много размышляла над этим, — что западные люди не понимают положения дел в России. Она говорила очень спокойно и слегка свысока.
— Вы думаете, что это конфликт классов или конфликт интересов на ваш, европейский, манер. Но это совсем не то. Нечто совершенно другое. В России все иначе. В России нет противостоящих друг другу классов, один из которых силен богатством, а другой — численностью. Мы, русские, найдем лучшую форму национальной свободы, чем искусственный конфликт партий — порочный, потому что конфликт, и достойный презрения, потому что искусственный. Нам, русским, суждено найти лучший путь.
— Очень хорошо, — сказал я. — Но все равно речь идет о конфликте. Вы говорите, что это не конфликт классов и не конфликт интересов. Допустим, я согласен с этим. Значит ли это, что антагонистические идеи будет легче примирить между собой? Что это за эра бестелесного согласия, которую вы ожидаете? Жизнь невозможна без формы. Она выражает себя пластически и через определенные интеллектуальные категории. Самые идеалистичные концепции любви и терпимости должны быть, так сказать, облечены в плоть, чтобы стать понятными.
Она пытливо смотрела на меня ясными серыми глазами, не отвечая на мой разумный вопрос — мой очевидный и не имеющий ответа вопрос.
Склонность изымать любую проблему из сферы понятного, при этом используя те или иные мистические выражения, характерно русская. Отсюда презрение ко всем практическим формам политической свободы, известным западному миру. Полагаю, надо быть русским, чтобы понимать русскую простоту, страшную разъедающую простоту, когда наивный и безнадежный цинизм облекается в мистические фразы. Я думаю порой, что психологический секрет глубокого отличия этого народа от нас в том, что он испытывает отвращение к жизни, неисправимой земной жизни как она есть, в то время как мы, люди Запада, склонны, похоже, к не менее сильному преувеличению, сентиментально боготворя ее.