Совсем серьёзно

Все правы и все неправы

Мы прошли через несколько комнат. Царь сам открыл двери. Мы увидели наследника. Он лежал в кровати, правое колено было в толстой перевязке. Это была рана, которая при кровоизлиянии никогда не заживала.
Царица сидела около своего сына. При нашем появлении она безмолвно встала. У ног стоял доктор Боткин. Вид наследника действительно был потрясающий. Но самое потрясающее для меня было то, что я точно знал, что через несколько дней произойдет в этом доме и что даже и этот бедный мальчик не будет помилован.
Доктор Боткин смотрел на нас через свои толстые очки. Затем внезапно прозвучал его громкий голос:
– Ребенок должен быть определен в больницу. Я больше не имею лекарств и перевязочного материала. Сегодняшние господа должны быть гуманны хотя бы к детям!…
– Оставьте ваши нравоучения, доктор! – сказал Мебиус злобно. – Вы не в Петербурге. Мы никому не позволяем нам делать предписания. Вы можете идти куда вы хотите. Но о Романовых решаем мы и никто больше.
Доктор Боткин молчал. В это время открылась дверь сзади. Дочери вошли. Они смотрели удивленными глазами на непривычных гостей.
Царица повернулась к ним и сказала что-то по-английски. После этого они безмолвно повернулись и оставили комнату.
– Вы еще не научились говорить по-русски? – спросил Белобородов с холодной усмешкой.
Царица повернулась к нему. На ее бледном лице появилось невероятное высокомерие и глубокая печаль.
– Русские сделались очень неверными! – сказала она тихо, как будто она говорила кому-то, кто не был в комнате.
– Неверными? – прогремел Мебиус. – Это вы осмеливаетесь обвинять русских в неверности?! Миллионы заплатили жизнью за верность. В Мазурских болотах, в Карпатах, в болотах Рокитно лежат сотни тысяч верных русских. Они не могли требовать никакого доктора и никакой больницы. И вы осмеливаетесь еще…– он повернулся и вышел не поклонившись.
Царь находился при этом в нерешительности. Он не противоречил ни одним словом. Он был для меня загадкой. Его красивые глаза нежно светились, смотря вперед.