Рождественское. 1.

Проповедь Первая.

Когда всё окружало тихое
безмолвие и ночь в своем течении
достигла средины, сошло с небес от царственных
престолов на средину погибельной
земли всемогущее Слово Твое, как
грозный воин.
(Премудрость 18:14,15)

Здесь, в это «реальное» время, мы празднуем Рождество Христово. Помним же, что всегда и во все дни мы празднуем вечное рождение, которое Бог-Отец совершал и совершает непрестанно в вечности, и которое теперь происходит в человеческой природе. Святой Августин говорит: «Какая мне польза, что это рождение происходит всегда, если оно не происходит во мне? Мне важно, чтобы оно произошло во мне». Поэтому мы будем говорить об этом рождении, о том, как оно может произойти в нас и сбыться в добродетельной совершенной душе, когда Бог-Отец произносит в ней Своё вечное Слово. То, что я говорю здесь, следует относить к добродетельному и совершенному человеку, который шёл и всё ещё идёт путями Божьими; не о естественном, недисциплинированном человеке говорю я сейчас, ибо он полностью далёк от этого рождения и совершенно не знает его. Есть изречение мудрого человека: «Когда всё лежало в середине тишины, тогда спустилось вниз на меня свыше, с царского престола, тайное слово». Эта проповедь о том Слове.
Следует отметить три вещи. Первая — где в душе Бог-Отец произносит Своё Слово, где происходит это рождение и где она наиболее восприимчива к этому действию. Это может быть только в самой чистой, высочайшей, благородной части души. Поистине, если бы Бог-Отец в Своём всемогуществе мог наделить душу чем-то более благородным, и если бы душа могла получить от Него что-то более благородное, тогда Отцу пришлось бы отложить рождение до прихода этого большего совершенства. Поэтому душа, в которой должно произойти это рождение, должна сохранять абсолютную чистоту и жить благородно, полностью собранной и обращённой внутрь себя, не устремляясь через пять чувств во множественность творений, но вся обращённая внутрь и собранная — и там Его место; Он пренебрегает чем-либо меньшим.
Вторая часть этой проповеди касается поведения человека по отношению к этому действию, к произнесению Богом этого Слова внутри, к этому рождению: полезнее ли для человека сотрудничать с ним, чтобы оно могло произойти в нём через его собственные усилия и заслуги — путём создания человеком мысленного образа в своих мыслях и дисциплинирования себя путём размышления о том, что Бог мудр, всемогущ, вечен, или о чём-либо ещё, что он может вообразить о Боге — или следует избегать и освобождать себя от всех мыслей, слов и дел и от всех образов, созданных разумом, поддерживая полностью боговосприимное отношение (God-receptive attitude), такое, что собственное «я» (one's own self) пребывало бы в бездействии, позволяя Богу действовать внутри. Какое поведение больше способствует этому рождению? Третий пункт — это польза, которая проистекает от этого рождения, и то, насколько она велика.
Обратите внимание, что в том, что я собираюсь сказать, я буду использовать простые, естественные доказательства, чтобы вы сами могли понять, что это так, ибо, хотя я больше верю в Священное Писание, чем в себя, всё же вам легче и лучше учиться с помощью аргументов, которые можно проверить.
Сначала возьмём слова: «В середине тишины было произнесено во мне тайное слово».
— Но господин, — спросите вы — где же тишина, и где то место, в котором произносится слово?
Как я только что сказал, это происходит в самом чистом месте, на которое способна душа, в благороднейшей части, в основании — действительно, в самой сущности души, которая является самой сокровенной частью души. Там находится тихое «средоточие», ибо ни одно творение никогда не проникало туда, ни один образ, и душа там не имеет ни деятельности, ни понимания; поэтому она не осознаёт там никакого образа, ни себя, ни любого другого творения.
(«Основание души» — место, где происходит рождение, о котором Экхарт постоянно говорит под разными именами: «искра», «замок» и так далее. Оно резко отличается от «сил».
«Силы» души — это механизмы, через которые она действует. Высшие силы — это интеллект, память и воля, а низшие силы — это (низший) интеллект, гнев и желание, а также чувства. «Высший интеллект» — это не рассудочная способность, а интуитивный — духовный — божественный разум.)
Всё, что душа производит, она производит своими силами. Что она понимает, она понимает интеллектом. Она помнит с помощью памяти; если она хочет любить, она делает это с помощью воли, и таким образом она действует своими силами, а не своей сущностью, не основанием. Каждое внешнее действие связано с каким-либо средством. Зрение работает только через глаза; иначе душа не может ни использовать, ни даровать зрение, и так обстоит дело со всеми другими чувствами. Каждое внешнее действие души осуществляется с помощью какого-либо средства. Силы, которыми она действует, исходят из её основания, но в самом основании нет деятельности. И в этом-то основании находится тихая «середина»: здесь только покой и празднование этого рождения, здесь Бог-Отец может произнести Своё слово, ибо эта часть по природе восприимчива только к божественной сущности, без посредничества. Здесь Бог входит в душу целиком всем Собой (with His all), а не только частью. Бог входит в основание души. Никто не может коснуться основания души, кроме одного лишь Бога. Ни одно творение не может проникнуть в основание души, но должно оставаться снаружи, в «силах» (in the 'powers'). Всякий раз, когда силы души вступают в контакт с каким-либо созданием, они приступают к работе и создают образ и подобие того создания, которое они поглощают. Так они познают творение. Ни одно творение не может приблизиться к душе ближе этого, и душа никогда не приближается к творению, не приняв сначала добровольно его образ в себя. Через этот представленный образ душа приближается к творениям — образ есть нечто, что душа создаёт из внешних объектов своими собственными силами. Будь то камень, лошадь, человек или что-либо ещё, что она хочет познать, она извлекает образ этого, который она уже восприняла, и таким образом получает возможность соединиться с ним.
Но чтобы человек мог получить образ таким образом, он должен обязательно выйти извне через чувства. Вследствие этого нет ничего столь неизвестного для души, как она сама. Поэтому один учитель говорит, что душа не может ни создать, ни получить образ самой себя. У неё нет способа познать себя, поскольку все образы входят через чувства, и, следовательно, она не может иметь образа самой себя. И так она познаёт все другие вещи, но не себя. Из-за этого ни о чём она не знает так мало, как о себе. Она не может напрямую глядеть на себя, как глаз не заглядывает в себя, и мозг не бывает внутри себя.
И вы должны знать также, что внутренне душа свободна и лишена всех средств и всех образов — именно поэтому Бог может свободно соединяться с ней без формы или подобия. Какую бы силу вы ни приписывали любому мастеру, Бог обладает этой силой в неизмеримо большей степени. Чем более искусен и могущественен мастер, тем более непосредственно совершается его работа, и тем проще она для него. Человеку требуется множество средств для своих внешних работ; требуется большая подготовка материала, прежде чем он сможет произвести их такими, какими он их вообразил. Но солнце в своём суверенном мастерстве выполняет свою задачу (которая заключается в том, чтобы давать свет) очень быстро: в тот момент, когда его сияние изливается, концы земли наполняются светом. Более возвышенным является ангел, который нуждается в ещё меньшем количестве средств для своей работы и имеет меньше образов. (Об ангеле будет в следующей проповеди.) Высший Серафим имеет лишь единый образ: он воспринимает как единство всё то, что его подчинённые рассматривают как множественное. Но Бог не нуждается ни в образе, ни имеет образа: без каких-либо средств, подобия или образа Бог действует в душе — прямо в основании, куда ни один образ никогда не проникал, но только Он Сам со Своим собственным бытием. Этого не может сделать ни одно творение.
— Как Бог-Отец рождает Своего Сына в душе — подобно творениям, в образах и подобиях?
— Нет, верой моей, но так же, как Он рождает Его в вечности — не больше, не меньше.
— Но как же Он всё-таки рождает Его?
Смотрите: Бог-Отец имеет совершенное прозрение (инсайт) в Себя, глубокое и полное знание Себя Самим Собой, а не через какой-либо образ. И так Бог-Отец рождает Своего Сына в истинном единстве божественной природы. Именно так, и никак иначе, Бог-Отец рождает Сына в основании и сущности души, и таким образом соединяется с ней. Ибо если бы там присутствовал какой-либо образ, не было бы реального союза, а в этом реальном союзе заключается всё блаженство души.
Теперь вы можете сказать: в природе души нет ничего, кроме образов. Вовсе нет! Если бы это было так, душа никогда не смогла бы стать блаженной, поскольку ни одно творение не может дать вам совершенное блаженство — иначе Бог не был бы высшим благом и конечной целью, тогда как Его природа заключается именно в этом, и такова Его воля — быть альфой и омегой всего сущего. Ни одно творение не может составить ваше блаженство и не может быть вашим совершенством здесь, на земле, поскольку совершенство этой жизни — которое является суммой всех добродетелей — сопровождается (сменяется) совершенством грядущей жизни. Поэтому вы должны быть и находиться в сущности и в основании (you have to be and dwell in the essence and in the ground), и там Бог коснётся вас Своей простой сущностью без посредничества какого-либо образа. Ни один образ не представляет и не означает сам себя: он всегда указывает и направлен на то, чем он является. И поскольку у вас нет образа, кроме как того, что находится вне вас (который втягивается через чувства и постоянно указывает на то, чем он является, на свой мотив, на первообраз), поэтому невозможно, чтобы вы были облагодетельствованы каким-либо образом (вы не можете быть благословлены никаким образом). И поэтому здесь должны быть тишина и спокойствие, и Отец должен говорить в этом, и рождать Своего Сына, и совершать Свои деяния, свободные от всех образов.
Второй вопрос заключается в том, как человек должен себя вести, чтобы обеспечить и заслужить возникновение и завершение этого рождения в себе? Лучше ли что-то предпринять для этого, воображать и думать о Боге? Или следует оставаться неподвижным и молчаливым в мире и спокойствии, позволяя Богу говорить и действовать в нём, просто ожидая, когда Бог начнёт действовать? Теперь я повторю, что эти мои слова предназначены только для добрых и совершенных людей, которые настолько впитали и усвоили сущность всех добродетелей, что эти добродетели истекают из них естественно, без их стремления; и прежде всего в них должна обитать достойная жизнь и возвышенные учения нашего Господа Иисуса Христа. Они должны знать, что самое лучшее и благороднейшее достижение в этой жизни — быть молчаливым и позволять Богу действовать и говорить внутри. Когда силы полностью отключены от всех их трудов и образов, тогда Слово произносится. Поэтому сказано: «В середине тишины тайное слово было произнесено мне». Итак, чем полнее вы способны вобрать свои силы в единство и забыть все те вещи и их образы, которые вы впитали раньше, и чем дальше вы можете уйти от творений и их образов, тем ближе вы к этому рождению Слова в себе и тем более готовы принять его. Если бы только вы могли внезапно стать невосприимчивым ко всем вещам, тогда вы могли бы погрузиться в забвение собственного тела, как это сделал святой Павел, когда он сказал: «В теле ли я — не знаю, вне ли тела — не знаю; Бог знает» (2 Кор. 12:2). В этом случае дух настолько полностью поглотил силы, что тело было забыто: память больше не функционировала, ни понимание, ни чувства, ни силы, которые должны действовать, чтобы направлять и поддерживать тело; жизненное тепло и телесное тепло были приостановлены, так что тело не истощалось в течение трёх дней, когда он ни ел, ни пил. Таким же образом было с Моисеем, когда он постился сорок дней на горе и не пострадал от этого, ибо в последний день он был таким же сильным, как и в первый. Таким образом, человек должен бежать от своих чувств, обращать свои силы внутрь и погружаться в забвение всех вещей и самого себя. Учитель обращался к душе так: «Удались от беспокойства внешних деяний, затем беги и скрывайся от суматохи внутренних мыслей, ибо они только создают раздор». Итак, если Бог должен говорить Своё Слово в душе, она должна быть в покое и мире, и тогда Он будет говорить Своё Слово и творить Самого Себя, в душе — не образ, но Самого Себя!
Св. Дионисий говорит: «У Бога нет ни образа, ни подобия Себя, ибо Он по своей природе есть всё благо, истина и бытие». Бог совершает все Свои деяния, как внутри Себя, так и вне Себя, в одно мгновение. Не воображайте, что Бог, когда создавал небо и землю и всё сущее, создавал одну вещь в один день, а другую — в другой. Моисей описывает это так, но на самом деле он знал лучше: он сделал это ради людей, которые не могли постичь или понять это иначе. Всё, что сделал Бог: Он пожелал, Он сказал, и они (все вещи) возникли (стали быть, they were)! Бог действует без средств и без образов, и чем свободнее вы от образов, тем более восприимчивы вы к Его внутреннему действию, и чем более обращены внутрь себя и забываете себя, тем ближе вы к этому.
Дионисий наставлял своего ученика Тимофея в этом смысле, говоря: «Дорогой сын Тимофей, вознесись своим невозмутимым умом над собой и всеми своими силами, над рассуждением и размышлением, над делами, над всеми формами и существованием, в тайную, спокойную тьму, чтобы прийти к познанию неведомого, сверхбожественного Бога (unknown super-divine God)». Должен быть уход от всех вещей (от всего, from all things). Бог презирает действовать через образы.
Теперь вы можете спросить: «Что делает Бог без образов в основании и сущности (without images in the ground and essence)?»
Этого я не могу знать, потому что силы моей души воспринимают только в образах; они должны познавать и воспринимать каждую вещь в её соответствующем образе. Они не могут узнать лошадь, когда представлен образ человека; и поскольку всё входит извне, это знание скрыто от моей души — что для неё является большим преимуществом. Это незнание заставляет её удивляться и ведёт к усердному стремлению, ибо она ясно воспринимает, что это есть, но не знает, как или что это. Когда человек знает причины вещей, он сразу устаёт от них и стремится узнать что-то другое. Всегда требуя знать вещи, он вечно непостоянен. А так это неизвестное знание сохраняет душу постоянной и в то же время побуждает её к стремлению узнать.
Об этом мудрец сказал: «В середине ночи, когда всё было в тихой тишине, было сказано мне скрытое слово. Оно пришло, как вор, украдкой» (Прем. 18:14-15). Почему он называет это словом, когда оно было скрытым? Природа слова — раскрывать то, что скрыто. Оно открылось мне и воссияло предо мной, возвещая что-то мне и делая Бога известным мне, и поэтому оно называется Словом. Но что это было, оставалось скрытым от меня. Таково было его тайное пришествие в шепчущей тишине, чтобы открыться. Видите, именно потому, что оно скрыто, его нужно и следует всегда искать. Оно воссияло и всё же было скрыто: мы должны тосковать и вздыхать по нему. Святой Павел призывает нас преследовать его, пока мы не увидим его, и не останавливаться, пока не схватим его. После того как он был восхищён на третье небо, где Бог был открыт ему и он узрел всё, когда он вернулся, он ничего не забыл, но это было так глубоко в его основании, что его интеллект не мог достичь этого; это было сокрыто от него. Поэтому ему приходилось преследовать это и искать в себе, а не снаружи. Всё это внутри, не снаружи, но полностью внутри. И зная это прекрасно, он сказал: «Ибо я убеждён, что ни смерть, ни любая скорбь не могут отделить меня от того, что я нахожу в себе» (Рим. 8:38-39).
Есть прекрасное высказывание одного языческого учителя другому по этому поводу. Он сказал: «Я осознаю в себе нечто, что сияет в моём понимании; я ясно вижу, что это нечто существует, но не могу постичь, что это такое. Однако я думаю, что если бы я только смог это постичь, я познал бы всю истину». На что другой учитель ответил: «Следуй за этим смело! Ибо если бы ты смог это постичь, ты обладал бы совокупностью всего блага и имел бы вечную жизнь!»
Святой Августин говорил в том же смысле: «Я осознаю в себе нечто, что мерцает и сверкает перед моей душой; если бы это было усовершенствовано и полностью установлено во мне, это, несомненно, было бы вечной жизнью!» Это скрывается, но показывает себя; приходит, но как вор с намерением забрать и украсть всё у души. Но, появляясь и немного показывая себя, оно стремится привлечь душу и притянуть её к себе, чтобы похитить её и лишить её самой себя.
Об этом пророк говорит: «Господи, возьми от них их дух и дай им вместо него Твой дух» (Пс. 103:29–30). Это также имелось в виду любящей душой, когда она сказала: «Душа моя растворилась и растаяла, когда Любовь произнесла своё слово» (Песн. 5:6). Когда Он вошёл, я должен был отступить. И Христос имел это в виду своими словами: «Кто оставит что-либо ради Меня, тот получит во сто крат, и кто хочет обладать Мной, должен отречься от себя и всего, и кто хочет служить Мне, должен следовать за Мной и не ходить более своим путём» (Мк. 10:29 и далее).
Но теперь вы можете сказать: «Но, уважаемый господин, вы хотите изменить естественный ход души и пойти против её природы! Её природа — воспринимать вещи через чувства в образах. Хотите ли вы нарушить этот порядок?»
Нет! Но как вы можете знать, какое благородство Бог даровал человеческой природе, ещё не полностью описанное и всё ещё нераскрытое? Ибо те, кто писал о благородстве души, не продвинулись дальше, чем позволял их естественный разум; они никогда не входили в её основание, так что многое оставалось неясным и неизвестным для них. Поэтому пророк сказал: «Я буду сидеть в тишине и слушать, что говорит Бог внутри меня» (Пс. 84:9).
Поскольку это так сокровенно, это Слово пришло в ночи и во тьме. Святой Иоанн говорит: «Свет во тьме светит, и свет в своём пришёл, и все, кто приняли его, стали сынами Божьими по благодати; им была дана власть стать сынами Божьими» (Ин. 1:5, 11–12).
Теперь обратите внимание на пользу и плод этого сокровенного Слова и этой тьмы. Не только Сын небесного Отца рождается один в этой тьме, которая есть его собственная: вы тоже можете родиться детём того же небесного Отца и ничьего другого, и вам тоже Он даст власть. Задумайтесь, насколько велика эта польза! Ибо несмотря на всю истину, познанную всеми учителями своим собственным разумом и пониманием, или когда-либо подлежащую познанию до Судного дня, они никогда не имели ни малейшего представления об этом знании и этом основании. Хотя это может называться незнанием, неведением, но в нём больше, чем во всём знании и понимании без него, ибо это неведение влечёт и привлекает вас от всех понятых вещей и от самого себя. Тот, кто не оставляет тварных внешних вещей, не может быть ни зачат, ни рождён в этом божественном рождении. Но лишая себя себя и всего внешнего, вы действительно получаете это. И поистине я верю, нет, я уверен, что человек, утвердившийся в этом, никоим образом никогда не может быть отделён от Бога. Я говорю, он никоим образом не может впасть в смертный грех. Он скорее примет самую позорную смерть, как делали святые до него, чем совершит малейший смертный грех. Я говорю, такие люди не могут добровольно совершить или согласиться даже с простительным грехом в себе или в других, если они могут это предотвратить. Настолько сильно они влекутся и притягиваются к этому, что они никогда не могут обратиться к какому-либо другому пути; к этому пути направлены все их чувства, все их силы.
Да поможет нам Бог, который родился вновь как человек, достичь этого рождения, вечно помогая нам, слабым людям, родиться в Нём вновь как в Боге. Аминь.