Рождественское. 6.

Проповедь Шестая

IN QUAE PATRIS MEI SUNT, OPORTET ME ESSEN
Мне должно быть в том, что принадлежит Отцу Моему.
(Луки 2:49)

«Я должен заниматься делом Отца моего». Этот текст наиболее соответствует тому, что мы должны сказать о вечном рождении, которое произошло во времени (историческое рождение Иисуса) и по прежнему совершается ежедневно в самой сокровенной части души («вечное рождение»), в её основании, независимо от всех привходящих событий («акциденций» в схоластическом смысле — случайных свойств, явлений, форм). Чтобы осознать это внутреннее рождение, человеку прежде всего необходимо заниматься делом Отца своего.
Какие качества присущи Отцу? Сила (Power) приписывается Ему больше, нежели двум другим Лицам. Следовательно, никто несомненно не способен ощутить или приблизить это рождение (пережить это рождение или приблизиться к нему) без значительных усилий. Человек не может достичь этого рождения иначе, кроме как отведя (отрешив) свои чувства от всего (другого). И это требует могучего усилия, чтобы отогнать силы души (подавить душевные силы, to drive back the powers of the soul) и заглушить их функционирование (воспрепятствовать их действию, inhibit their functioning). Это должно быть сделано с силой (with force); без силы это невозможно. Как сказал Христос: «Царство Небесное силою берётся, и употребляющие усилие восхищают его» (Мф. 11:12). (В английском звучит резче: «Царство Небесное терпит насилие, и насильники берут его силой.» («The kingdom of heaven suffers violence, and the violent take it by force.»)
Возникает вопрос об этом рождении, о котором мы говорили: происходит ли оно непрерывно (постоянно) или периодически (с перерывами) тогда, когда человек обращается к нему и изо всех сил старается забыть всё (все вещи, all things) и осознавать только его? Теперь обратите внимание на объяснение. У человека есть активный интеллект, пассивный интеллект и потенциальный интеллект. (Man has an active intellect, a passive intellect, and a potential intellect.) Активный интеллект всегда готов действовать, будь то в Боге или в творениях, поскольку он рационально проявляет себя (exerts itself rationally) в творениях, упорядочивая их и возвращая к их источнику, или возвышаясь к чести и славе Божией. Всё это в его власти и в его сфере, и отсюда его название — активный. Но когда Бог берётся за работу, разум должен оставаться пассивным. А вот потенциальный интеллект обращает внимание на (учитывает) оба аспекта: активность Бога и пассивность души, чтобы это (рождение) могло быть достигнуто насколько возможно. В одном случае есть активность, где разум сам совершает работу; в другом случае есть пассивность, когда Бог берет на себя эту работу, и тогда разум вполне может — нет, он просто обязан — оставаться неподвижным, и позволять Богу действовать. А еще до того как это (рождение) начинается разумом и завершается Богом, разум имеет предвидение, потенциальное знание того, что это может произойти. Таково значение и таков смысл «потенциального интеллекта», хотя часто им пренебрегают и его не реализуют (не осуществляют, не приводят в действие). Но когда разум стремится изо всех сил и с настоящей искренностью, тогда Бог берёт на себя заботу о разуме и его работе (или вариант перевода: Бог берет на себя ответственность разума и его работу, God takes charge of the mind and its work), и тогда разум видит и испытывает Бога (в оригинале сильнее: «подвергается Богу» или даже «страдает Богом»). Но поскольку это видение и переживание Бога возлагает невыносимое бремя на разум, пока он находится в этом (земном) теле, Бог из-за этого иногда удаляется (отходит) от разума, и поэтому Он сказал: «Вскоре вы не увидите Меня, и опять вскоре увидите Меня» (Ин. 16:16).
Когда Господь наш взял трёх Своих учеников на гору и показал им тайно озарение Своего тела, которое Он имел через соединение с Божеством, и которое мы также будем иметь при воскресении тела, святой Пётр, увидев это, тотчас пожелал остаться там навсегда. Действительно, когда человек находит благо, он не может легко расстаться с ним, поскольку оно благо. Где оно узнаётся через знание, тогда туда, к благу, должны следовать любовь и память, и все силы души, и вся душа. И Господь наш, хорошо зная это, вынужден иногда скрываться, ибо душа есть простая форма тела (soul is a simple form of the body), и куда бы она ни обращалась (поворачивалась), она обращается (поворачивается) целиком (как единое целое со всем телом). Если бы она всегда осознавала благо, которое есть Бог, немедленно и беспрерывно, она никогда не смогла бы сделать тело неподвластным этому влиянию (изолировать тело от этого влияния (she would never be able to leave it to influence the body).
Так случилось с Павлом: если бы он оставался сто лет на том месте, где узнал Бога, он никогда бы не вернулся к телу; он бы совершенно забыл о нём. И поскольку это не способствует этой жизни и чуждо ей, Бог по Своей милости скрывает это, когда пожелает, и открывает, когда пожелает, и когда Он знает, как умелый врач, что это наиболее полезно и благотворно для вас. Это удаление не ваше (зависит не от вас), но Того, Кто совершает работу: Он может делать это или нет, как пожелает, хорошо зная, когда это наиболее полезно для вас. В Его руках открывать или скрывать, соответственно тому, как Он знает, что вы можете это вынести. Ибо Бог не есть разрушитель природы: скорее Он её совершенствует, и делает это всё более и более, по мере вашей готовности и способности (чем больше вы готовы).
Но вы можете сказать: «О, господин, если это требует разума, свободного от всех образов и всех дел (которые по своей природе лежат в силах), то как же быть с теми внешними делами, которые мы должны иногда совершать, делами милосердия, которые все происходят извне, такими как обучение или утешение нуждающихся? Должны ли люди лишаться этого? (Следует ли лишать людей этого?) Поскольку ученики Господа нашего были так заняты такими вещами, что (согласно святому Августину) святой Павел был так обременён и поглощён заботами людей, как если бы он был их отцом — должны ли мы лишиться этого великого блага (рождения Бога в себе) из-за того, что мы заняты делами милосердия?»
Теперь обратите внимание на ответ на такие вопросы. Одно — благородно, другое — очень полезно. Мария была прославлена за то, что выбрала лучшее; но жизнь Марфы была очень полезной, ибо она служила Христу и Его ученикам. Учитель Фома говорит, что активная жизнь лучше созерцательной, поскольку в действии человек изливает ради любви то, что он приобрёл в созерцании. Это фактически одно и то же, ибо мы берём только из той же основы созерцания и делаем её плодотворной в делах, и таким образом достигается цель созерцания. Хотя есть движение, но оно всё едино; оно исходит от одного конца, который есть Бог, и возвращается к тому же, как если бы я шёл от одного конца этого дома к другому; это действительно было бы движением, но только в том же самом. Так что в этой деятельности мы остаёмся в состоянии созерцания в Боге. Созерцание и деятельность взаимосвязаны — одно покоится в другом (на другом) и совершенствует другое. Целью Бога в единении созерцания является плодотворность в делах: ибо в созерцании ты служишь себе одному, но в делах милосердия ты служишь многим.
К этому Христос наставляет нас всей Своей жизнью и жизнью всех Своих святых, каждого из которых Он посылал в мир учить (множество) людей. Святой Павел сказал Тимофею: «Возвещай, проповедуй Слово» (2 Тим. 4:2). Говорил ли он о внешнем слове, которое сотрясает воздух? (Имел ли он в виду внешнее слово, которое разносится в воздухе?) Конечно, нет. Он имел в виду внутренне рождённое и всё же скрытое Слово, которое таится в душе. Его он велел возвещать вслух, чтобы оно могло быть познано и могло питать силы (души), так что человек мог бы отдавать себя во всех тех аспектах внешней жизни, в которых нуждались его ближние — и чтобы всё это могло быть найдено в вас для исполнения в меру ваших способностей. Это должно быть в вас в мысли, в интеллекте и в воле, и оно должно сиять также в ваших делах. Как сказал Христос: «Да светит свет ваш пред людьми» (Мф. 5:16). Он имел в виду тех, кто заботится только о созерцательной жизни и пренебрегает практикой милосердия, в которой, говорят они, они больше не нуждаются, пройдя эту стадию. Не о них говорил Христос, когда сказал: «Семя упало на добрую землю и принесло плод во сто крат» (Мф. 13:8). Он говорил о них, когда сказал: «Всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь» (Мф. 3:10, 7:19).
Теперь вы можете сказать: «Но, господин, как же насчёт тишины, о которой вы так много говорили? Ибо деятельность подразумевает множество образов. Каждое действие должно соответствовать своему соответствующему образу, будь то внутреннее или внешнее действие, будь я учу одного или утешаю другого, или устраиваю то или это, так какую же тишину я могу обрести? Если разум видит и формулирует, и воля желает, и память удерживает крепко, разве не всё это образы?»
Теперь обратите внимание. Мы говорили только что об активном интеллекте и пассивном интеллекте. Активный интеллект абстрагирует образы от внешних вещей, лишая их материи и акциденций, и представляет их пассивному интеллекту, порождая в нём их мысленный образ. (Активный интеллект извлекает образы из внешних предметов, освобождая их от материи и случайностей, и представляет их пассивному интеллекту, создавая в нем их мысленный образ.) И пассивный интеллект, оплодотворённый активным таким образом, лелеет (бережно сохраняет) и познаёт эти вещи. И даже тогда, пассивный интеллект не может продолжать познавать эти вещи, если активный интеллект не освещает их заново. Теперь обратите внимание: что активный интеллект делает для естественного (обычного) человека, то же самое и гораздо большее делает Бог для того, кто отрешён (не привязан, for man with detachment): Он отнимает у него активный интеллект и, становясь на его место, Сам берёт на себя всё то, что активный интеллект должен был бы делать.
Действительно, когда человек совершенно не занят, и активный интеллект в нём молчит, тогда Бог должен взять на себя работу и должен быть главным работником, который порождает Себя в пассивном интеллекте. Посмотрите, так ли это. Активный интеллект не может дать то, чего у него нет: и он не может удерживать два образа одновременно; у него есть сначала один, а затем другой. Хотя воздух и свет показывают многие формы и цвета все сразу, вы можете наблюдать их только одну за другой. Таково действие активного интеллекта. Но когда Бог действует вместо активного интеллекта, Он порождает множество образов одновременно в одной точке. Ибо если Бог побуждает вас к доброму делу, тотчас все ваши силы устремляются ко всему доброму: весь ваш разум сразу стремится к добру в целом. Любое благо, которое вы можете совершить, обретает форму и представляется вам вместе в одно мгновение, сконцентрированное в одной точке. Это, несомненно, доказывает и подтверждает, что это не работа интеллекта, ибо у него нет совершенства или ресурсов для этого: скорее это работа и порождение Того, Кто имеет все образы в Себе одновременно. Как говорит Павел: «Всё могу в укрепляющем меня Христе» (Фил. 4:13); в Нём я могу совершать не то или это, но всё в нераздельном единстве. Вы должны знать, что образы этих действий не ваши. Они не от природы: они принадлежат Автору природы, в которую Он вложил действие и образ. Поэтому не присваивайте это себе, ибо это Его, а не ваше. Хотя это и задумано вами во времени, оно порождено и дано Богом вне времени, в вечности, превосходящей все образы.
Вы можете спросить: «Поскольку мой интеллект лишён своей естественной активности и больше не имеет ни образа, ни собственного действия, где же тогда его опора? Ибо он должен всегда находить пристанище где-то: силы, будь то память, интеллект или воля, всегда стремятся закрепиться на чём-то и действовать там».
Теперь обратите внимание на объяснение этого. Объект интеллекта и его пристанище — сущность, не случайное, но чистое, несмешанное бытие в себе. Когда интеллект распознаёт истинное бытие, он нисходит на него, находит покой на нём, произнося своё интеллектуальное слово о предмете, который он постиг. Но пока интеллект не находит истинного бытия и не проникает в основание, чтобы сказать: «это есть то-то; оно таково и не иначе», — до тех пор он пребывает в состоянии поиска и ожидания; он не успокаивается и не находит покоя, но трудится, ища, ожидая и отвергая. И хотя, возможно, он может потратить год или больше на исследование естественной истины, чтобы увидеть, что она есть, ему ещё может предстоять много работы, чтобы убрать то, чем она не является (что не она, to strip off what it is not). Всё это время у него нет ничего, на что можно опереться, и он не произносит никакого суждения, пока не проник в основание истины с полным осознанием. Поэтому интеллект никогда не находит покоя (не отдыхает) в этой жизни. Сколько бы Бог ни открывал Себя в этой жизни, это всё равно ничто по сравнению с тем, Каков Он есть на самом деле. Хотя истина здесь, в основании, она всё ещё завуалирована и скрыта от интеллекта. Всё это время интеллект не имеет опоры в виде неизменного объекта. Он всё ещё не успокаивается, но продолжает ожидать и готовиться к тому, что должно стать известным, но пока ещё сокрыто. Таким образом, нет способа, которым человек мог бы познать, что есть Бог. Но одно он знает: чем Бог не является (что не Бог, what God is not). И это человек интеллекта отвергает. Тем временем интеллект, не находя реального объекта, на который можно опереться, ждёт, как материя ждёт формы. Как материя никогда не успокоится, пока не будет наполнена всеми формами, так и интеллект не может найти покой, кроме как в самой истине, которая объемлет всё. Только сущность может его удовлетворить, и это Бог отнимает у него шаг за шагом, чтобы возбудить его рвение и привлечь его к поиску и постижению истинного, первичного, главного блага, чтобы он не был доволен ничем, но вечно жаждал высочайшего блага.
Теперь вы можете сказать: «О господин, вы так много говорили о том, как все наши силы должны быть спокойны, и теперь вы воздвигаете великий шум стремления в этом спокойствии. Это был бы великий стон и вопль о том, чего у нас нет, и это было бы концом этого мира и тишины. Будь то желание или намерение, или похвала, или благодарение, или что бы то ни было, что ум может породить или вообразить — это не было бы совершенным миром или абсолютным спокойствием».
Позвольте мне объяснить. Когда вы полностью лишились своего я, и всех вещей, и всякого рода привязанности, и передали, поручили и отдали себя Богу в полной вере и совершенной любви, тогда всё, что рождается в вас или касается вас, внутри или снаружи, радостное или скорбное, горькое или сладкое, — это больше не ваше, это всецело принадлежит вашему Богу, которому вы отдали себя. Скажите мне, кому принадлежит произнесённое слово? Говорящему или слушающему? Хотя оно и достаётся слушающему, оно на самом деле принадлежит говорящему, который дал ему рождение. Вот пример. Солнце излучает свой свет в воздух; воздух принимает этот свет и передаёт его земле, позволяя нам различать различные цвета. Хотя свет формально находится в воздухе, по своей сути он исходит от солнца: свет действительно происходит от солнца, а не от воздуха. Он принимается воздухом, который передаёт его всему, что способно воспринимать свет. То же самое происходит с душой. Бог несёт Слово в душу, и душа воспринимает его и передаёт своим силам в различных обликах: то как желание, то как благие намерения, то как милосердие, то как благодарность, или как бы это ни воздействовало на вас. Всё это принадлежит Богу, а не вам. То, что делает Бог, вы должны принимать как Его, а не как своё собственное, как написано: «Дух Святой ходатайствует бесчисленными воздыханиями» (Рим. 8:26). Молится Он в нас, а не мы сами. Святой Павел говорит: «Никто не может сказать „Иисус есть Господь“, как только Духом Святым» (1 Кор. 12:3).
Это превыше всего необходимо: вы не должны претендовать ни на что! Отпустите себя и позвольте Богу действовать с вами и в вас, как Он пожелает. Эта работа — Его, это Слово — Его, это рождение — Его, фактически Его всё, чем вы являетесь и что ваше. Ибо вы отреклись от себя и вышли за пределы своих сил и их деятельности, своей личной природы. Поэтому Бог должен войти в ваше существо и силы, потому что вы лишили себя всех владений и стали как пустыня, как написано: «Глас вопиющего в пустыне» (Мф. 3:3). Пусть этот вечный глас вопиет в вас, как Ему угодно, и будьте как пустыня в отношении себя и всего.
Теперь вы можете сказать: «Но, господин, что должен делать человек, чтобы стать пустым, как пустыня, в отношении себя и всего? Должен ли человек всё время ждать, пока Бог будет действовать, и ничего не делать сам, или же ему следует что-то делать в это время, например, молиться, читать или заниматься каким-либо другим добрым делом, таким как слушание проповедей или изучение Писания? Поскольку такой человек не должен принимать что-либо извне, но только изнутри, от своего Бога, не упускает ли он что-то, не занимаясь этими делами?»
Теперь послушайте. Все внешние дела были установлены и предписаны для того, чтобы направлять внешнего человека к Богу и приучать его к духовной жизни и добрым делам, чтобы он не уклонялся в пустоту; чтобы служить сдерживающим фактором для его склонности убегать от себя к внешним вещам; чтобы, когда Бог будет действовать в нём, Он нашёл его готовым и не должен был бы возвращать его от чуждых и грубых вещей. Ибо чем больше наслаждение внешними вещами, тем труднее от них отказаться; чем сильнее любовь, тем острее боль при расставании.
Видите ли: все дела и благочестивые практики — молитва, чтение, пение, бдения, пост, покаяние или любая другая дисциплина — были придуманы, чтобы удержать человека и оградить его от чуждых и нечестивых вещей. Таким образом, когда человек осознаёт, что Божий дух не действует в нём и что внутренний человек оставлен Богом, очень важно, чтобы внешний человек практиковал эти добродетели, особенно те, которые наиболее осуществимы, полезны и необходимы для него; однако не из эгоистической привязанности, а так, чтобы уважение к истине сохраняло его от привлечения и увода грубыми вещами, чтобы он оставался близок к Богу, чтобы Бог мог найти его рядом, когда Он пожелает вернуться и действовать в его душе, не ища далеко. Но если человек знает, что он хорошо обучен внутренней истине, тогда пусть смело отбрасывает все внешние дисциплины, даже те, которые он обязан выполнять и от которых его не могут освободить ни папа, ни епископ. От обетов, данных Богу, никто не может освободить его, но они могут быть преобразованы во что-то другое: ибо каждый обет — это договор с Богом. Но если человек принял торжественные обеты таких вещей, как молитва, пост или паломничество, и затем вступил в какой-либо орден, он освобождается от них, ибо в ордене он даёт обет благости в целом и Самому Богу.
И так я говорю то же самое здесь: чему бы человек ни давал обеты, вступая в истинную глубину (true inwardness), он освобождается от них. Пока эта внутренняя истина длится, будь то неделя, месяц или год, ничто из этого времени не теряется для монаха или монахини, ибо Бог, который захватил и заключил их, должен ответить за это. Возвращаясь к себе, человек должен исполнять свои обеты для настоящего времени; но что касается того, чем вы, возможно, думаете, что пренебрегли в предшествующее время, то вам не нужно стараться восполнить это, ибо Сам Бог восполнит за то время, когда Он заставил вас быть праздным. Вы не должны желать восполнить это каким-либо деянием творения, ибо малейшее деяние Бога перевешивает все дела творений.
Это сказано учёным и просвещённым людям, которые были научены и просвещены Богом и Писанием. Но как быть с простым мирянином, который не знает и не понимает ничего, кроме телесных упражнений, и который принял какой-либо обет, будь то молитва или подобное? Ему я говорю так: если он находит, что это ему мешает, и что он приближается к Богу без этого, пусть смело оставляет это. Ибо любое дело, которое приближает вас к Богу и объятиям Божиим, — лучшее. Это то, что имел в виду Павел, когда говорил: «Когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится» (1 Кор. 13:10). Есть большая разница между обетом, данным перед священником, и обетом, данным в простоте Богу Самому. Если человек даёт обет Богу, это делается с похвальной целью связать себя таким образом с Богом тем, что в то время человек считает наилучшим. Но если он узнаёт о лучшем пути, тогда, зная по опыту, что это лучше, пусть будет совершенно свободен от первого и доволен.
Это легко доказать, ибо следует рассматривать плоды и внутреннюю истину, а не внешнее действие. Как говорит Павел: «Буква убивает, а дух животворит» (2 Кор. 3:6), то есть внутреннее постижение истины. Вы должны обратить на это внимание и следовать прежде всего тому, что лучше всего подходит вам. Ваш дух должен быть возвышенным, а не подавленным, но скорее пламенным, и всё же в отрешённой, тихой неподвижности. Нет нужды говорить Богу о том, в чём вы нуждаетесь или чего желаете: Он уже знает. Христос сказал Своим ученикам: «Когда молитесь, не говорите лишнего, как язычники, ибо они думают, что в многословии своём будут услышаны.» (Мф. 6:7).
Чтобы мы могли здесь обрести этот покой и внутреннюю тишину, чтобы вечное Слово могло быть произнесено внутри нас и понято, и чтобы мы могли стать с ним едины, да поможет нам Отец, и это Слово, и Дух Святой. Аминь.