Дума 1_2. Министр юстиции Щегловитов И. Г.

Министр юстиции отвечает:

Нападки, которые были так многочисленны и раздавались из уст ораторов, против того сообщения, которое было здесь сегодня оглашено председателем совета министров, обязывают меня сказать несколько слов, конечно, не для оценки, не для обсуждения этих нападок, ибо для этого министерство не считает себя призванным и уполномоченным, а исключительно для того, чтобы представить в самых кратких чертах некоторые разъяснения.
В этих нападениях указывалось на то, что правительство в своём сообщении является якобы представителем бесправия, представителем дальнейшего попирания закона. На такой почве правительственное сообщение не стояло, правительственное сообщение категорически исходит из начал законности и закономерности. Закон для правительства, для его министров есть первая и главная основа деятельности.
Положение министерства, несомненно, представляется в высшей степени трудным. Трудность этого положения чувствуется сегодня после тех нападений, которые уже здесь раздавались, но трудность эта имеет и ещё более глубокую причину. То время, которое переживает Россия, есть, конечно, время исключительное; исключительность этого времени определяется тем, что мы ещё должны продолжать своё существование под действием старых законов. Как бы мы ни относились к оценке этих законов, как бы мы ни признавали их обветшалыми и несовершенными, тем не менее, пока эти законы не отменены, мы должны ими руководствоваться. Не таково ли положение того, кто, имея весьма плохую постройку, в которой он обязан проживать вместе со своим семейством, не может перейти в воздвигаемый им новый дом, пока этот новый дом не доведён до окончания?
При таких условиях, пока нет новых законов, правительство не может класть в основу своей деятельности то, что будет, то, что признаётся и нам весьма желательным, и по необходимости должно было вам заявить, господа народные представители, о том, что оно вынуждено, что оно поставлено в необходимость руководствоваться старыми законами, усовершенствование которых представляется не только желательным, скажу прямо — необходимым.
Если таково трудное положение правительства, то едва ли правительство заслуживает нападения за то, что в законодательных предположениях оно по отношению к одним частям заявляет о том, что оно считает вопрос, поставленный государственной думой, вопросом не первостепенной важности, а по отношению к другим заявляет, что это вопрос, который, быть может, надлежало бы разрешить на несколько иных основаниях.
Не думаю, чтобы правительство заслужило в этом отношении какой либо упрёк, ибо вопрос трудный и, во всяком случае, допускающий различные мнения и воззрения. Да и почему должны беспокоиться представители тех или других воззрений по поводу того, что могут существовать воззрения с ними несогласные? От столкновения различных мнений дело разъясняется, рождается истина, как принято говорить, следовательно, неправильность во мнении одних воззрений на тот или другой вопрос не может и не должна устрашать тех, которые держатся по этому вопросу иного воззрения.
Таким образом, сводя всё сказанное к заключительным выводам, я позволю себе утверждать перед государственной думой, что правительство с тяжёлым сознанием той ответственности, которую оно несёт, должно по необходимости продолжать управление под действием старых, в высшей степени несовершенных, законов. Надежда правительства в этом отношении заключается в том, что новые законы появятся скоро и что с правительства, в его непреклонном стремлении держаться законов, будет снята частица той тяжести, которая в настоящее время падает на правительство, вследствие несовершенства действующих законов.
Что же касается другого источника нападений, которые вытекали из некоторых иных воззрений на те или другие основные вопросы, то по этому поводу правительство смотрит на разницу своих воззрений в той или другой области с государственной думой, как на залог совершенствования тех новых законов, которые тем более будут истинным выражением воли народа, представительницей которой является государственная дума.