Яркое и неяркое

Хорошо, с яркого. Красиво, но маловероятно (по человеческому разумению)

Либеральная демократия и эпоха республики исчерпала себя глобально. Попытки построить мировую республику полностью провалились. В январе 2025 года под этим провалом будет окончательно поставлена печать.
Конец либерализма — это отнюдь не конец истории, а конец ее определенного этапа, который имеет свой смысл в общем контексте смены циклов и эпох и который является необходимой (пусть и негативной) прелюдией к установлению империи духа.
Какие параметры будут соответствовать постлиберальной эпохе? Это вопрос остается совершенно открытым. Но сама только мысль, что все содержание европейского модерна — наука, культура, политика, технологии, общество, ценности и так далее — было лишь эпизодом, причем приведшим к позорному и жалкому финалу, показывает, насколько неожиданным будет это постлиберальное будущее, следующее за концом либерального момента.
То, что считалось судьбой, неизбежностью, железным законом истории, оказывается всего лишь узором на более широком и богатом полотне. А значит, перед человечеством открывается бескрайняя свобода политического воображения — отныне возможно все. Возврат к прошлому, включая далекую древность, реставрация священных царств, в том числе воображаемых, открытие новых, нехоженых путей, экскавация забытых идентичностей и свободное творение новых. Стоит только забыть о либерализме и его догмах, и мир уже необратимо меняется.
С этой точки можно идти в любом направлении — диктатура исторического детерминизма свергнута. Начинается плюральность времен. И Гегель с его империей духа и установлением монархий нового типа — лишь одна из возможностей.
Человечество преодолевает либерализм не через социалистическую — материалистическую и технологическую — фазу, но через реактивацию культурных пластов, которые западный модерн посчитал преодоленными, исчезнувшими, упраздненными, то есть скорее через премодерн, оказавшийся не уничтоженным, а не через постмодерн, полностью вытекающий из западного модерна.
(А.Г.Дугин, из статьи “Либеральный момент” на РИА Новости, 27.11.2024)

А теперь неяркое. Даже тусклое. Но гораздо более вероятное.

Вначале свободную мысль в России гасили коммунисты. Потом либералы. Но сегодня ни те, ни другие уже не обладают идеологической гегемонией, лишь зло огрызаются из щелей. А свободной мысли и полноценного философского диалог нет как не было.
Сейчас мы живем в условиях уникальной свободы. Нет никакой единственно верной идеологии. А мандата на идеологические репрессии лишены обе самые наглые и агрессивные группы - коммунисты и либералы. Впрочем, любой догматизм и со стороны националистов не приветствуется. Все в каком-то смысле уравнены в правах с небольшой осторожно и неявно выраженной симпатией к традиционалистам и консерваторам (то есть к нам). Но эти новые условия почти никем не осознаются. А зря. Война требует раскрепощения сознания.
В обществе должны широко обсуждаться по-настоящему важные вопросы - Бога и человека, жизни и смерти, войны и мира, бытия и небытия, идеи и материи, истории и неизменных идентичностей. Человечество стоит вплотную к весьма вероятной катастрофе. Самое время задуматься о главном. Но нет. Всё брань, да визг, да ворчание, да сведение счетов, да самоутверждение.
(А.Г.Дугин)

Время надежд и порывов

А чем обычно заканчиваются надежды и порывы мы знаем.
В 1917 году власть досталась крайней слева партии потому, что назревшие противоречия невозможно было разрешить мирными средствами. Без насилия нельзя уже было обойтись, необходимость насилия привела к власти "пролетарскую" партию.

Крестьянская реформа 1861 года была проведена в России дворянской и чиновничьей монархией, под давлением потребностей буржуазного общества, но при полном политическом бессилии буржуазии. Характер этой реформы был таков, что капиталистическое (промышленное, заводское, фабричное) преобразование страны неминуемо вело к революции. (Н.Г.Чернышевский предупреждал.)
Если бы аграрный вопрос был разрешен буржуазией, (а он не мог быть ею решен), пролетариат ни в каком случае не мог бы прийти к власти в 1917 году. Чтобы осуществилось советское государство, понадобилось сближение и взаимопроникновение двух факторов совершенно разной исторической природы: крестьянской войны, т. е. движения, характерного для зари буржуазного развития, с пролетарским восстанием, т. е. движением, знаменующим закат буржуазного общества. В этом и состоит 1917 год.
(Лев Троцкий, История русской революции, т.1)

В 1991 году произошел возврат общества к февралю 1917 года, в смысле установления власти либеральной буржуазии. На сей раз этот поворот (или реформа, или смена формации, как угодно можно назвать) произошел сравнительно мирно и бескровно именно потому, что в обществе не было уже таких непримиримых противоречий, как в 1917. Общественная система опять отстала от потребностей общества, но не настолько, как в 1917. К власти сравнительно мирно пришла партия крупного капитала.
И живем мы теперь в этом самом либерально-буржуазном обществе. А в нем "царство духа" несбыточно, и разумное устройство общества невероятно. Не сочетаются они с капитализмом. В рамках нынешнего общественного строя можно только призывать к сотрудничеству капиталистов и верхушки политического и чиновничьего аппарата с традиционалистами, как Плеханов в 1917 призывал к сотрудничеству торгово-промышленнаго сословия с крайней революционной демократией, и скорее всего, с тем же (нулевым) результатом:

Граждане, положеніе наше таково, что вы, представители торгово-промышленнаго сословія, вы, которые въ этой залъ сидите частью направо, а частью въ центрь, вы должны понять, что въ настоящее время для Россіи невозможна ни экономическая жизнь, сколько-нибудь планомърная, исколько-нибудь плодотворная, ни успъшная борьба сь внъшнимъ непріятелемъ, если вы такъ или иначе не придете къ соглашенію съ крайней революціонной демократіей (с традиционалистами). А путь для этого соглашенія, повторяю, открыть. Разъ вы готовы будете признать программу широкихъ соціальныхъ реформъ, у васъ явится средство для соглашенія съ крайней революціонной демократіей (с традиционалистами).
Теперь, товарищи, позвольте обратиться къ вамъ, сидящим нальво. Россія переживаетъ теперь капиталистическую революцію (живет при капитализме), а когда страна переживаеть капиталистическую революцію (живет при капитализме), то рабочему классу (традиционалистам) захватывать власть, - полную политическую власть, совершенно не умъстно. Для рабочаго класса (традиционализма) не можетъ быть большого несчастія, какъ захватить полноту политической власти въ тотъ моментъ, когда онъ еще не созрълъ для ея плодотворнаго употребленія въ дъло. Товарищи (традиционалисты), разъ вы стоите на этой точкъ зрънія, разъ вы понимаете всю политическую и теоритическую глубину этихъ словъ, вы должны сообразно съ этимъ опредълить свое отношеніе къ торгово-промышленному классу. Не можеть быть такой буржуазной революціи (такой капиталистической формации), въ которой не участвовала бы буржуазія. Не можеть быть такого капитализма, въ которомъ бы не было капиталистовъ. Это неоспоримо. Это надо понять и сообразно съ этимъ надо дъйствовать. Разъ намъ предстоитъ еще болъе или менъе длинный періодъ капиталистическаго развитія, то надо помнить, что этотъ процессъ является двустороннимъ процессомъ, причемъ на одной сторонь будеть дъйствовать пролетаріать (традиционализм), а на другой буржуазія. И если пролетаріать (традиционализм) не хочетъ повредить своимъ интересамъ, а буржуазія не хочеть повредить своимъ, то тотъ классъ и другой классъ должны искать пути для экономическаго и политическаго соглашенія.
Признайте же, что вамъ безусловно необходимо столковаться съ представителями торгово-промышлнинаго класса. И помните, что, кроме этого класса и кроме пролетаріата (традиционалистов), есть еще целый рядъ промежуточныхъ слоевъ, которые будуть восторженно приветствовать такое соглашеніе. Оно сдълаеть нась сильными, оно сдълаетъ насъ непобъдимыми, и тогда намъ не будуть страшны никакіе Макензены (Трампы), никакіе Гинденбурги (Шольцы). Если же граждане, - говоря это, я обрашаясь и направо, и нальво, если мы не придемъ къ такому соглашенію, то что будетъ? Будетъ ваша гибель (обращаясь направо), будеть ваша гибель (обращаясь нальво), будеть гибель всей страны.
Мнь хочется напомнить вамъ одну ирландскую легенду о двухь кошкахъ, которыя дрались одна съ другою такъ упорно и такъ жестоко, что оть нихь остались только хвосты. И вамъ, представители крайней революціонной демократіи (традиционализма), и вамъ, представители торгово-промышленнаго класса не надо быть сторонниками такой борьбы, благодаря которой оть васъ не осталось бы ничего, кромъ хвостовъ. Въдь тогда погибла бы наша общая мать Россія, къ великой радости германскихъ (и не только) имперіалистовъ. (Голоса справа и слъва: "върно, правильно". Оживленные апплодисменты справа и слъва).
(Г.В. Плеханов, Речь, произнесенная на Государственном совещании в Москве 15-го августа 1917 года)

Из капитализма перейти к "царству духа" ещё никому не удавалось. Пока.