Чем занять человека

Если решать проблему правильного устроения общества отталкиваясь от экономических отношений и подбора каким-то образом людей во власти, то опыт страны показывает, что мы не приближаемся к цели. Тысяча способов придумана избежать деградации элиты и не один не работает. Элита по своему вовсе не деградирует, она хорошо живет и всем довольна. Деградирует страна, потому что элите и так хорошо, ей не надо ничего менять.

Текстовая расшифровка:

В любой стране при любом режиме правящая элита это люди, в чьих руках находится: а) реальная собственность, не номинальные держатели, реальная собственность, то есть право владения и полного распоряжения, и реальная власть. Есть люди, принимающие решения, а есть люди, выдвинутые реальными собственниками реальной властью для изображения публичных функций власти, в какой-то степени исполнения принятых решений Их появление из ниоткуда. Вот так вот. Вчера ты бухгалтер в банке, сегодня ты президент, вчера ты никому не понятный финансист, сегодня ты… Вчера ты мало кому известный депутат заксобрания, пара лет – ты бац, сенатор, бац, президент! Так не бывает. Всегда есть какие-то большие течения и маленький кораблик плывет не потому, что он такой смелый, хотя он смелый, и на веслах там гребут. И маленький парус, безусловно, куда-о там чего-то. Но вообще есть Гольфстрим, он тебя в основном несет, а ты дальше корректируя направление. Если у тебя нет большого двигателя, больших моторов и больших парусов, то ты по этому Гольфстриму и будешь, вдоль реальной власти и реальной собственности.
Бурное развитие капитализма привело к появлению большого числа пассионарных ярких талантливых людей, промышленников и предпринимателей банкиров. Они умели управлять капиталами, они умели управлять огромными массами людей, но власти у них не было. Власть была у царского чиновника, у генерала, у какого-то там в 10-м поколении потомка Петровского капитан бомбардира. Дворянская каста она окостенела. Да, табель о рангах существовала. Да, вот эта лестница чинов, возможность социального лифта была. Но дворянство, как и как и любые нормальные люди, контролирующие власти, элита дворянства пыталась замкнуться сама в себе и никого туда не пускать, вернуться в золотые времена местничества, передать детям поместья, вотчины, земли, капиталы, посты в госуправлении. Кстати, то же самое происходило впоследствии и с коммунистической номенклатурой в СССР. Это не хорошо и не плохо. Это так есть, такая человеческая природа.

Про форму собственности

Баланс частной и государственной, капитализма – социализма, национализации – приватизации найти все пытаются и ни у кого не получается. Ленину было главным задавить мелкого собственника.

Как в экономике сочетать элементы, частички, кусочки и капитализма, и социализма? В этом весь гвоздь вопроса. Перечислим эти элементы:
1) патриархальное, т. е. в значительной степени натуральное, крестьянское хозяйство;
2) мелкое товарное производство (сюда относится большинство крестьян из тех, кто продает хлеб);
3) частнохозяйственный капитализм;
4) государственный капитализм;
5) социализм.
Мелкособственническая и частнокапиталистическая стихии подрывают юридическое положение, протаскивают спекуляцию, срывают выполнение советских декретов. Государственный капитализм был бы гигантским шагом вперед, даже если бы (и я нарочно взял такой цифровой пример, чтобы резко показать это) мы заплатили больше, чем теперь, ибо заплатить «за науку» стоит, ибо это полезно для рабочих, ибо победа над беспорядком, разрухой, расхлябанностью важнее всего, ибо продолжение мелкособственнической анархии есть самая большая, самая грозная опасность, которая погубит нас (если мы не победим ее) безусловно, тогда как уплата большей дани государственному капитализму не только не погубит нас, а выведет вернейшим путем к социализму. Рабочий класс, научившийся тому, как отстоять государственный порядок против мелкособственнической анархичности, научившийся тому, как наладить крупную, общегосударственную организацию производства на государственно-капиталистических началах, будет иметь тогда, – извините за выражение, – все козыри в руках, и упрочение социализма будет обеспечено.
Государственный капитализм экономически несравненно выше, чем наша теперешняя экономика, это во-первых.
А во-вторых, в нем нет для Советской власти ничего страшного, ибо Советское государство есть государство, в котором обеспечена власть рабочих и бедноты.
(В.И. Ленин, О «Левом» ребячестве и о мелкобуржуазности, 1918)

Мелкособственническую и частнокапиталистическую стихию задавили. Теперь Е. Гайдар в 1988 в журнале "Коммунист" пишет:

После восьмикратного (а в торговле с развитыми капиталистическими странами пятнадцатикратного) повышения цен на нефть в 1970-х годах в нашу страну хлынул поток нефтедолларов. Доходы от реализации нефти и нефтепродуктов за период с 1974 по 1984 год, составившие 176 миллиардов инвалютных рублей, оказали поразительно скромное влияние на повышение уровня жизни, на структурную перестройку экономики. Ведомства убедительно продемонстрировали уникальные способности перераспределять ресурсы в пользу «нулевого цикла».
Изучая историю возникновения наших дорогостоящих инвестиционных проектов — начиная от энергетических, таких, например, как МГД-электростанция в Рязанской области, и кончая такими, как переброска сибирских вод в Среднюю Азию, каналы Волга — Чограй и Дунай — Днепр, — не можешь не поражаться, насколько слабы их экономические обоснования, недостаточны аргументы, которыми оправдывались выделение миллиардов и сотен миллионов рублей, создание предприятий и целых отраслей, закупка комплектных заводов.
Социальные институты, реально распоряжающиеся ресурсами, вполне удовлетворены ситуацией, при которой ответственность за все перед народом и историей несет партия, а они формально лишь выполняют принятые решения.
Именно чрезмерное участие в каждодневной хозяйственной жизни сделало партию безоружной перед носителями ведомственного экспансионизма. Произошло драматическое переплетение политической стратегии и экономической повседневности; в результате административная текучка подменила стратегию и провозгласила себя политикой. Рожденная сталинским авторитаризмом претензия на тотальный контроль за всеми сторонами жизни общества обернулась утратой реального контроля над разработкой стратегии развития страны.
В отраслях, искусственно раздувающих объемы своей производственной деятельности, целесообразность которой проблематична, немало честно работающих людей. Они отнюдь не виноваты в том, что государство не умеет переориентировать их на те задачи, решение которых ему действительно необходимо. Но ведомственный аппарат и его союзники категорически против такой переориентации: она прямо противоречит их интересам. Если создана мощная производственно-хозяйственная система, способная истратить миллиарды рублей, ее аппарат, естественно, заботится о том, чтобы эти миллиарды были выделены.
Уже само то, что ведомство успешно осваивает ресурсы и выполняет планы капитальных вложений, повышает престиж его руководителей, приобретающих репутацию людей энергичных, инициативных, «настоящих хозяев». Наиболее благоприятно положение тех ведомств, которым удается создать эффективную систему поддержки нужных им проектов, провести своих надежных представителей в органы, призванные защищать общенародные интересы.
При полном равнодушии к идеям, сулящим снижение затрат, такие ведомства оказываются вполне восприимчивыми к так называемым «идеям большого масштаба». Если у подобных идей к тому же влиятельные покровители — им обеспечено долгое и безбедное будущее, и неважно, что в результате общество останется внакладе.
(Егор Гайдар, Виктор Ярошенко. «Коммунист», 1988, № 8)

То есть за сто лет мы два раза полностью меняли элиту и принципы её формирования и два раза полностью меняли владение собственностью (частная–государственная, социализм–капитализм). И заходим на третий круг. Опять идут бесконечные размышления и споры об элите и формах собственности. Каждый говорит своё, согласия нет, и, возможно, правильного решения при таком подходе в принципе не существует. Может попробовать зайти с другой стороны: подумать о человеке. Что ему, человеку, надо? То есть ставить на первое место не цель, а человека, такого как он есть и такого, каким он может быть. А исходя из человека, уже определяться с целями. И у Ленина, и у поздних коммунистов явно видно недоверие к человеку, боязнь того, что он помешает их целям. Отсюда их стремление согнать человека в стадо и занять его чем угодно, самым бессмысленным и тяжелым трудом. Они лишают его материальной опоры, свободного времени, сил, делая таким образом из него винтик в машине. Потому что свободный и самостоятельный он опасен для них, им трудно управлять, он может не выполнять команды, может заниматься тем, чем им бы не хотелось чтобы он занимался, и думать о том, о чем им бы не хотелось чтобы он думал. Поэтому Ленин давит частнособственников, а поздние коммунисты затевают гигантские стройки с миллионами кубометров земляных работ и миллиардами рублей «освоенных средств». Их отношение к человеку похоже на отношение старшины взвода к призывникам. Он гоняет их из наряда в наряд, лишь бы они не думали ни о чем, кроме сна. Тогда он спокоен за то, что у них в головах не будет ничего лишнего. При таком положении дел самыми главными себя ощущают те, у кого есть в доступе больше ресурсов: денег (банки) или людей, бригад и строительной техники (М.Ш. Хуснуллин, В.В. Ефимов), минеральных ископаемых, там где проходят большие финансовые и материальные потоки. А это неправильно. Финансист и хозяйственник не должны определять направления движения общества, они должны финансировать и строить то, что нужно обществу, человеку.
Не делать, например, такие заявления: «По малоимущим надо совершенствовать действующее законодательство. С нашей точки зрения, сомнительно то, что нормальная семья, где есть двое работающих людей, которые не являются иждивенцами, в городе, где нет безработицы, просят помощи. Это просто мошенники, которые скрывают свои доходы. Я считаю, что здесь надо с привлечением правоохранительных и налоговых органов проверять их имущество, доходы и расходы семей». (В.В. Ефимов, в настоящее время заместитель мэра Москвы в Правительстве Москвы по вопросам градостроительной политики и строительства, 2016). Или гордиться таким: «Более 453 тысяч трудовых патентов выдал многофункциональный миграционный центр (ММЦ) в 2017 году. Это на 12 процентов больше, чем в 2016-м. «Объем поступлений за прошедший год составил 15,7 миллиарда рублей, это на девять процентов больше, чем в 2016 году» (В.В. Ефимов, в то время Министр Правительства Москвы, руководитель Департамента экономической политики и развития города, 2018).

Трудно, практически невозможно напрямую регулировать элиту и высчитывать верные проценты форм собственности. Элита держится за свои места и доступ к ресурсам. Её сфера интересов – малоквалифицированные работы больших объемов и финансирования. Такие люди, возможно, нужны и на своем месте полезны, но они не должны иметь доступ к принятию важных решений в стране. Их дело следовать туда, куда укажут; строить то, что скажут; пускать мигрантов столько, сколько скажут; предоставлять субсидии на квартиры тем, кому скажут и так далее. Они не лидеры, они исполнители. И тут нет ничего обидного. Социолог же не указывает им, как заливать бетон, и какие марки цемента использовать при строительстве. Так и они не могут решать, что нужно обществу, потому что они понимают в социологии не больше, чем социолог в технологии строительства.
Если совсем упрощенно, то ресурсы должны распределяться для духовно-творческого развития человека, а не для ещё большего доступа к ресурсам. Такой должна быть главная цель добывания и распределения ресурсов. С этой перспективы всё прояснится и станет на свои места: образование, жилищное строительство, миграционная политика. И в том числе решится вопрос формирования элиты и соотношения форм собственности.
Духовно-творческое развитие – главный вопрос человека, каждого отдельно и общества в целом. Над ним бы должны работать институты и академии. Или они работают, а мы просто не знаем? Сейчас появилась упрощенная краткая версия ответа на него: духовно-творческое развитие человека – это образование и формирование способностей, недоступных любым видам машин и ИИ. Духовность и творчество – единственный критерий отличия человека от машины с сильным искусственным интеллектом. Интересно, например, подумать над тестом Тьюринга на эту тему. Но некоторые шаги уже сейчас, без долгих исследований, вполне очевидны. Надо их делать, время уходит.
А иначе опять получится «Повеса соблазняет Невинность, Удовольствие завлекает, а Раскаяние преследует». Повесу потом не найдешь, он своё получил, удовольствие было мимолетным, а исправлять ошибки каждый раз всё труднее и труднее, сил всё меньше.
А если такое действие повторяется в пятый, десятый раз, то как его назвать?

Если начинать с человека

Что нам говорит социология? Голос отечественной практически не слышен. Такое впечатление, что после провала с В.Г. Якеменко главными социологами от власти назначили В.Р. Мединского и Г.А. Шевкунова и на этом успокоились. Они, наверное, делают, что могут, но этого явно недостаточно. На официальном уровне всё сводится к той или иной трактовке произошедшего, когда речь идет о прошлом, и к стандартным, в прежней колее, шагам в настоящем. О будущем вообще речь не идет. А вот так ещё 140 лет назад говорил настоящий социолог:

Наперекор идиотской власти системы, которая растоптала искусство и вознесла коммерцию на уровень священнодействия, от имени порабощенного коммерцией труда, я провозглашаю требование, разумность которого, я уверен, не оспорит ни один мыслящий человек. И если оно будет принято, то повлечет за собою такую перемену, которая нанесет поражение коммерческой системе, и это означало бы, что конкуренция сменится сотрудничеством, а индивидуализм и анархия - социальной гармонией. Взглянув на это требование при свете истории и собственной совести, я вижу, что оно безусловно справедливо и возражать против него означало бы не что иное, как отречение от надежды нашей цивилизации. Это требование заключается в следующем: справедливо и необходимо, чтобы все люди делали работу, которую стоит делать и которая сама по себе была бы приятна; она должна протекать в условиях, не вызывающих ни слишком большой усталости, ни непосильного напряжения. Присмотритесь к этому требованию с разных сторон, как это делаю я, обдумайте его вместе со мной - клянусь, я не вижу в нем ничего чрезмерного, и тем не менее, повторяю, - если общество пожелает или сможет его принять, облик мира изменится, а с недовольством, распрями и бессовестностью будет покончено. Чувствовать, что мы делаем полезную для других и приятную для нас самих работу, что ни эта работа, ни заслуженное ею вознаграждение не смогут обмануть наши надежды! Разве это грозит нам каким-то ущербом?
(Уильям Моррис, Искусство и социализм, 1883)

Эта же мысль в изложении Василия Якеменко:

Текстовая расшифровка:

Мы - наш народ, вне зависимости от национальности, то есть люди, говорящие по-русски и ассоциирующие себя с какой-то территорией, культурой, историей - обязаны повернуться к человеку.
Это первое, что нужно сделать. И последнее. Нам нужно перестать считать, что есть Россия, и чтобы ей было хорошо, можно что угодно делать с людьми. Нам надо просто перевернуть эту схему. Вот есть люди, и мы можем что угодно делать с Россией, чтобы они могли развиваться. Единственная задача, которую нужно решать, это дать людям возможность реализовывать себя в максимуме своих потенций, а не России.
Мы должны вернуть человеку его возможность за счет России становиться больше, лучше и крупнее. Это все, что нужно сделать. То есть нужно просто перестать относиться к людям как к вещам, которые можно затрачивать во имя интересов России. Если мы произведем эту перемену в головах, мы абсолютно точно выйдем на первое место в мире.
Вы как будто сейчас американскую систему ценностей предлагаете.
Американская система ценностей - это полное г.
Поддержка индивидуализма.
Полное г.
Тогда поясните, в чем разница.
Разница в том, что когда американцы говорят про индивидуализм, они не говорят, что человек должен стать субъектом развития, а не объектом воспитания. Они говорят: “в нашем американском обществе есть такие очень важные вещи. И ты дружок, пожалуйста, их восприми,потому что если ты их не воспримешь, то мы тебя ударим электрошоком.” Вот что такое американские и не только американские, а и китайские, и все остальные ценности.
В этом смысле Россия могла бы стать действительно первой страной в мире, где знаете, какая формула не работает? Кто во всем мире называется добросовестный заемщик? Это тот, кто не доводит банк до необходимости бить тебя электрошоком и выносить унитаз.
И это называется - добросовестный. То есть вам во всем мире и в первую очередь в Америке говорят: "будь правильным послушным гражданином, иначе мы тебя, идиот, в тюрьму посадим". И поэтому они имеют такого человека, которого они имеют, и по всему миру имеют такого человека. Мое предложение уже отстать от человека, отстать от детей, от жен, от людей, которые входят в метро.
Вот если бы мы поставили одну простую задачу: “ну, хватит уже, ребята, доставать друг друга.”
Мы не получим пьяных Пупкиных с беспризорными детьми, если не будем направлять?
А что, у нас мало пьяных Пупкиных с беспризорными детьми?
А как будто, как ни крути, все равно это неизбежно.
Но тогда у нас в любом случае будут пьяные Пупкины с беспризорными детьми. Но те, кто будут не пьяный Пупкин с беспризорными детьми, смогут впервые попробовать реализовать вот этот идеал, который всегда назывался человек.
Я считаю, что именно то, что мы полностью утратили наполнение слово мы. Мы не понимаем, какое у нас будущее. Или давайте остановим сейчас метропоезд любой в метро и спросим, какое у нас будущее? - рассказывайте. Именно поэтому мы можем оказаться в совершенно другом пространстве. Если сейчас на каком-то уровне это будет осознано, и я об этом говорю, я об этом говорю в открытую, и мне все равно, какие будут последствия.
Вы имеете в виду одно генеральное...
Одна генеральная сдвижка. Мы оборачиваемся к человеку и ставим его выше России, его развитие. Все.
Ну а на деле как это?
А на деле это означает, что мы перестраиваем - медленно, очень аккуратно лет за 40 - всю работу институтов, все отношение к друг другу так, чтобы современной мамочке в голову не приходило в Москве маленький такой электронный браслетик повесить на ручку ребенку, чтобы всегда знать, где он, моя маленькая крошка. То есть, когда взрослому человеку - вот только подумайте - вешают браслет на ногу в рамках уголовного дела, для него это катастрофа. За ним следят, его слушают. Он не может пойти. Всё. Всё известно. Московская мать делает это добровольно за свои деньги, и этот ребенок уже растет в тюрьме. Когда он вырастет, для него это будет естественно. Он вообще не будет видеть в этом проблем.
Да, я в электронном браслете. В смысле? – скажет. Ему мы с вами скажем: «Тебя это не смущает?» «Что смущает? А как же, мама должна знать, где я»
Вот если один этот маленький факт рассмотреть, куда мы дошли и сказать, мы можем это остановить, мы можем стать первой страной, в которой нет камер на дорогах, в котором мы не следим друг за другом как за врагом, не подозреваем каждого человека в измене или что он несет бомбу.
Когда я вхожу со своим рюкзаком, извините за горячность, Фишер, в метро, мне этот парень русский парень наперерез кидается и тащит меня вместе с рюкзаком в какой-то сканер. Я что, враг? Ну как же мы это сделали? Ну, мы что, мы хотим так жить? Я не хочу так жить, я хочу спокойно заходить.
Вы помните, когда камеры не было, какая вакханалия была на дорогах и даже скорую не пропускали. Людей воспитывали к тому, чтобы они стали цивилизованными. Но это ладно, это такая мелочь просто. Комментарий к тому, что вы говорите. Ну а глобально, если... эээ, мысль была ...
Если глобально, нам надо уйти с улицы.
Ну как уйти с улицы?
Вот так, постепенно, не торопясь, очень аккуратно уйти из улицы в культуру. Наша система коллапсирует. Мы умираем. Надо признать этот факт и сказать, что мы еще можем успеть что то сделать.
На меня произвело колоссальное впечатление: я ехал в Осетии из аэропорта с таксистом осетином. Мужик 70 лет. Я говорю Как дела? Он говорит Умираем. Я говорю: Чего так? Да, говорит, 500 000 осталось у нас тут и еще тысяч 70 по миру. Я говорю А чего? Да, говорит, мои внуки уже не разговаривают по осетински. Я говорю и чего собираешься делать? А что тут сделаешь?
Нормально. Нас стало на 100 миллионов меньше в 20 веке. Вы знаете, что Россия входит в те самые две страны мира, единственные, которые за 20 век убавили населения? Мы умираем физически. Это не видно? Мне кажется, пришла пора не делать что то по другому, а думать по другому.
Человеком надо заниматься, человеком, а не судьбой России. Человеком! Надо помочь осторожно, аккуратно дать ему возможность поверить в то, что он может быть больше, интересней, другой, развитей.
Нужно переключить его внимание с внешнего на себя. Это можно сделать, очень не спеша, деликатно, чтобы никто не замечал. Вы мне говорите: “у вас депрессия”. Если мы начнем в лоб решать вопрос депрессии, ничего не будет. А если мы с вами каждый день будем болтать на какие-то интересные темы, то вы увидите случайно, что через два месяца она куда-то делась.
Такие дела в лоб не делаются.

Комментарий

Не надо, конечно, представлять "освобождение человека" от государственного контроля как простые одномоментные шаги, вроде убирания охранников, дорожных камер и тому подобного. Такого рода "освобождение" мы уже проходили в начале 90-х 20-го века под лозунгами демократии, голоса народа, прав человека и прочего. Ко всем имевшимся проблемам, нерациональному расточительному распоряжению ресурсами, добавилось еще и огромное социальное расслоение. За освобождаемого надо отвечать, хоть птичку, хоть народ. И Василий Якеменко это понимает. В другом месте он говорит о необходимости "доразвитости" для овладения технологиями. Свобода тоже требует "доразвитости". И этим должен заниматься Командный Пункт высшего звена управления, стоящий над всеми остальными: банкирами, строителями, нефтяниками, Газпромом, Минобром и другими государственными и негосударственными структурами. Поскольку главная задача - развитие человека и достижения им взрослого состояния (по сознанию, не только по возрасту), то, как где-то на сайте уже звучало, можно было бы называть этот верховный орган Главным Педсоветом (в нём состояло бы вряд ли больше десяти человек) во главе с Главным Педагогом.

P.S. Не надо придираться к фразам вроде "поставить человека выше России", "заниматься человеком, а не судьбой России". На самом деле, развитый, взрослый, духовный, творческий человек – это и есть цель России, её радость и сила.

P.S.S. Удивительно иногда, в каких местах и от кого можно услышать правильные мысли о человеке и обществе. Это называется: паче чаяния (там, где не чаял).