Утка и кролик

Мы можем видеть, что на картинке изображен либо кролик, либо утка. Легко обнаружить оба варианта прочтения. Сложнее описать, что происходит, когда мы переключаемся с одной интерпретации на другую. Очевидно, что у нас нет иллюзии, что мы имеем дело с “реальными” уткой или кроликом. Фигура на бумаге не очень похожа ни на то, ни на другое животное. И все же нет никаких сомнений в том, что форма каким-то неуловимым образом преображается, когда утиный клюв превращается в уши кролика и привлекает внимание к такому незаметному месту, как рот кролика. Я говорю “незаметному”, но возникает ли оно вообще в нашем сознании, когда мы возвращаемся к варианту “утка”? Чтобы ответить на этот вопрос, мы вынуждены искать то, что “есть на самом деле”, рассматривать форму отдельно от ее интерпретации, а это, как мы вскоре обнаруживаем, на самом деле невозможно. Действительно, мы можем переключаться с одного прочтения на другое с возрастающей скоростью; мы также будем “вспоминать” кролика, когда увидим утку, но чем внимательнее мы будем наблюдать за собой, тем с большей уверенностью обнаружим, что не можем воспринимать альтернативные варианты одновременно. Мы обнаружим, что иллюзию трудно описать или проанализировать, поскольку, хотя мы можем интеллектуально осознавать тот факт, что любое данное переживание должно быть иллюзией, мы, строго говоря, не можем наблюдать, как сами испытываем иллюзию.
(Эрнст Гомбрих, Искусство и иллюзия)

Человек видит то, что он знает. И среди различных известных ему вариантов он увидит только один – тот, который четче пропечатан в его (данного конкретного человека) мозгах. Или утку, или кролика – но не то, и другое одновременно. Ученые, изучающие особенности восприятия, пытаются понять принцип выбора варианта.
Любое общество устроено в чем-то хорошо, а в чем-то плохо. Это относится и к царизму, и к коммунизму, и к капитализму. Но человек, точнее его таинственная психология восприятия, выбирает что-то одно – преимущества или недостатки – и видит только это в данный конкретный момент. Или утку, или кролика. Про другую фигуру он может знать, и соглашаться с тем, что она тоже есть, но в его голове будет только один вариант.
Верхи по своей природе склонны одобрять современное им устройство общества. Они же старались пробиться наверх в этом обществе, им это удалось, поэтому, конечно, этот строй им нравится.
Огромная проблема возникает тогда, когда общество начинает не выдерживать нагрузки (ну хоть как в 1916-1917 в России), а правят им те, кто видит кролика (плюсы). Иногда такой дисбаланс приводит к ломке скреп, конструкция разваливается.
При таком устройстве общества, как сейчас, не будет высокого передела в промышленности, красивой окружающей среды, развития творческих способностей всех людей и положительной демографии. Ничего этого и ещё многого в массовых и повсеместных количествах не будет. Точечные редкие достижения картины в целом не меняют. Долго доказывать, почему это так, но это легко заметить, например, на демографии. Или на образовании. Или на кинематографе. Или на районах массовой застройки. Вообщем, легче сказать, где это не заметно. И вот уже даже верхи понимают, что без высокого передела и положительной демографии стране будет плохо. Но их психика, независимо от осознанного желания, видит кролика (в целом принимает существующий общественный строй). А чтобы был высокий передел и положительная демография, надо увидеть утку (уродство строя, или, выражаясь без эмоциональной окраски, нежизнеспособность такого устройства общества). Вечная проблема.