История-то, она такая
Published Oct. 18, 2025, 8:10 p.m. by Radiy
Читая славянофилов
И.С. Аксаков, дневник, 1854 г, Полтава:
В четверг заезжал ко мне Гүбернатор полтавский Волков, который говорил, между прочим, что чрезвычайно доволен губернией, что состав чиновников превосходный, что ему ни разу не пришлось распекать, ругать или кричать, что подъячих здесь нет, что чиновники большею частью здешние дворяне, довольно образованные, что про взяточничество здесь и не слыхать. Малороссов чиновников здесь гораздо более, чем русских, почти все малороссы. Русские занимают большею частью самые высшие должности. У нас в России редкий дворянин, богатый и получивший образование, соглашается служить у себя на родине, в глуши. Не манит к себе родина. Когда я говорю служить, то разумею действительную службу, службу не по выборам. Малороссия вечно привлекательна для Малоросса: она имеет до сих пор в себе что-то самостоятельное, своеобычное; удалиться в Малороссию не то, что уехать в глушь Саратовскую. Не говорю уже о её природе, о её климате… Кстати, при всей нелюбви хохлов к Москалям, они себя нисколько не отделяют от России, сознают постоянно себя частью великого целого и живо принимают участие в войне (Крымской) и во всех вопросах общественных. Мне кажется, что отделение Малороссии от России невозможно, и мечта эта существует только в головах ученых. Я прочел статью, помещенную в Губернских въдомостях о числе помещиков и крестьян в Полтавской губернии. Никак не предполагал такого множества мелкопоместных дворян. Между тем случаев жестокого обращения с крестьянами здесь гораздо меньше, чем в России: известно, что нет хуже помещиков, чем мелкопоместные. Каким образом раздробились здесь таким образом имения, я не знаю. Крепостное право существовало здесь de facto на древнем русском положении: кажется, крестьяне имели право перехода до указа Екатерины. Насколько мне известно, ревизия, произведенная Петром, не касалась Малороссии, и чуть ли первая в Малороссии ревизия была в царствование Екатерины. Как бы любопытно было изучить здесь историю отношений крестьян к помещикам до Екатерины; эти отношения могли бы бросить свет на древние русские учреждения. Интересно было бы проследить историю дворянства в Малороссии, т. е. шляхетства, происхождение которого отлично от польского и русского. Мы дали Малороссии крепостное право, дворянское учреждение и всю нашу порчу привили к ней! Переворот Петра не касался Малороссии; но весь вред, происшедший от переворота для России, был передан ей от нас. 3ло прививается легко и Малороссийские помещики теперь также дорожат своими правами, как и русские. Впрочем Магдебургское право, действовавшее в городах, говорят, никогда не было связано с жизнью народной, не пустило корней, а потому так легко и исчезло. Оно, сколько мне известно, собственно в Малороссии не было оффициально уничтожено, а уничтожилось в 1786 г. при "даровании Екатериною городам новых прав и преимуществ". Говорят также, что Литовский статут также постепенно исчезал сам собою, а с изданием 1832 и потом 1842 г. Свода законов исчез совершенно. Теперь возникает вопрос: какие начала жизненные, исторические хранит в себе Малороссия для будущего развития; какие надежды имеет она? Прежние основания её жизни, условленные её историческим положением, при прекращении этого положения, уже более недействительны; никаких ростков сама она пустить не умела, как привилась к ней великороссийская мерзость. Мне кажется, ей остается одно: теснее соединиться с Россией, с русским народом, зажить общею жизнью, сохраняя свой национальный оттенок, приобщиться к его надеждам!
И.С. Аксаков, Речь 22-го июня 1878:
По переходе наших войск через Дунай Императорская прокламация объявляет Болгар свободными. Немедленно, по Высочайшей воле, полагается начало правильной гражданской организации края, и всюду, по мере его занятия, вводится нами не временное военно-полицейское, а прочное гражданское управление. После исполинских усилий русские войска преодолевают Балканы; русские власти устанавливают новый строй и по всей Южной Болгарии. Российский Императорский Комиссар торжественно водворяется в главном Южно-Болгарском городе Филиппополе и делает уже приготовления к созыву народного собрания... Поверила наконец несчастная страдалица-страна своему избавлению, с радостию отдалась вере в свою будущность, вздохнула свободно, ожидала – и вдруг... С соизволения той же самой великодушной избавительницы – России, как по живому телу распиливается Болгария на две части, и лучшая, плодороднейшая её часть, Забалканская, та, именно которая наиболее истерзана, изъязвлена, осрамлена турецкими зверствами, возвращается в турецкое рабство!... Русские же победоносные войска, те самые, что ценою своей крови добыли свободу Южных Болгар, приглашаются вновь закрепостить их побежденному извергу и так сказать собственноручно отвести: христианских жен на поругание, детей на посрамление, всех на лютую турецкую месть за то, что верили в Русскую власть, за братское сочувствие к Русским!
А еще в Петербурге, как пишут в газетах, многое множество легкомысленной военной молодежи и всяких государственных недоростков, вращающихся в петербургских гостиных, позволяет себе повально глумиться над Болгарами и бранить их за недостаток будто бы доверия и радушия к Русским! Не говоря уже о том, как несправедливо, как бессердечно относиться таким образом, на основании частных случаев, огульно ко всему народу, да еще к народу, нравственно забитому, удрученному пятивековым гнусным рабством, спрашиваем их: разве, после всех наших торжественных и нарушенных обещаний, достойны оказываемся мы доверия и любви Болгар?...
Бедный русский солдат, тебе стыдно будет и глаза поднять на этих твоих "братушек"... За что же, благодаря русской дипломатии, будешь ты заклеймен в памяти Болгарского народа ненавистным названием предателя!...
И.С. Аксаков, Статья, О наших отношениях с Англиею в Азии, 17-го августа 1885 г.:
Завоевание Ташкента, от которого отречься было неудобно, привело постепенно к усмирению Хивы и Бухары, но при каждом нашем шаге вперед, при каждом успехе, одержанном нами над азиатскими хищниками, дипломатия наша, как бы краснея и конфузясь, спешила извиняться пред Англичанами и уверять униженно, что это «в последний раз, больше не будем»; впоследствии, к счастию, стали прибавлять оговорку на случай «непредвиденных обстоятельств». В 1878 году, в последнюю войну, сделана была наконец робкая попытка воспользоваться враждою Шир-Али к Англичанам; весь Афганистан готов был нам отдаться, но мы поспешили его оттолкнуть, успев только осрамиться, погубить Шир-Али… И все это по неспособности к решительному, смелому действию, да по увлечению каким-то упорным, сантиментально-маниловским упованием нашей дипломатии, что авось Англия, узнав про наше смирение, умилится и произведет нас в генеральский чин культурной дружественной нации.
Комментарий к посту "История-то, она такая":
Можно догадаться, что сказал бы И.С. Аксаков о нынешнем состоянии российской внешней и внутренней политики, и отдельно о действиях российской дипломатии. Славянофилы, оказывается, не благодушные бородачи в лаптях и косоворотках, а самые умные критики власти и правительства. Достаточно взглянуть на политическую карту чтобы убедиться в их правоте. Правительства одно за другим, начиная с Петра, впустую растрачивали огромный запас народных сил. Аксаков обсуждает взятие Кушки и таможенный налог в русском(!), граничном с Германией, Сосновце (это западнее Варшавы), хвалит Полтаву. Взглянем на карту: сколько тысяч километров сейчас от нашей границы до Сосновца, до Кушки? Какие у нас отношения с Малороссией?
Что-то не так с правительством, что-то не так... Их бы всех, всем кабинетом, заставить Аксакова конспектировать и экзамен по нему сдавать.
0 comments
There are no comments yet.