Новости с Платоном

22 сентября между компанией «Мой пес» Ирины Музыки и властями района на 4 млн рублей (при это тендер стартовал еще в декабре 2024). С того момента компания обработала (отловила, стерилизовала и выпустила) ориентировочно 115–134 особи. Странно, что нет точной цифры обработанных собак. В октябре, как пишут, организация трижды получала заявки о нападениях агрессивных собак на людей, но фактически необходимые меры по их отлову не были приняты. А потом свора загрызла ребенка.
В мае Минприроды Красноярского края хотел разрешить умерщвление агрессивных безнадзорных животных. Но Заксобрание вопрос отложило, ожидая, что будет принята федеральная норма. А она принята не была: ни тогда, ни сейчас. Да и не может быть принята, после того как Конституционный суд выдал разъяснение, что умерщвление собак противоречит Конституции и поэтому незаконно.
Теперь задержана руководитель компании Ирина Музыка, следователи квалифицируют её действия как халатность. Причем они рассматривают ответственность не только подрядчика, но и тех, кто подписывал контракт, то есть спрос за случившееся будет предъявлен также главе района, заключавшему контракт.
Другими словами, крайних нашли, хотя реальная проблема — в несовершенстве системы: денег держать собак в приютах пожизненно нет, а умерщвление из региональных норм убирают из соображений гуманности и потому, что это после разъяснения КС незаконно. Вот и получается, что система гуманнее к собакам, чем к людям.
(Олег Царев о трагедии в Красноярском крае и о положении с бездомными собаками, 28 октября 2025)

Платон:

Последними из всех приходят тиранический человек и Государство тирания; теперь настало время рассмотреть их.
Каким образом возникает тирания? То, что она имеет демократическое происхождение, очевидно.
И не происходит ли тирания из демократии таким же образом, как демократия из олигархии – я имею в виду, в некотором роде?
Каким образом?
Благом, к которому стремилось олигархическое Государство и средствами, с помощью которых оно сохраняло себя, было излишнее богатство – не так ли?
И неудержимая тяга к богатству и пренебрежение ко всему остальному ради накопления денег привели к гибели олигархии?
И демократия имеет свой собственный фетиш, неумолимая тяга к которому приводит её к распаду?
Какой фетиш?
Свобода! которая, как они говорят вам в демократии, является славой Государства – и поэтому только в демократии может достойно жить природный свободный человек.
Да, эта фраза на устах у всех.
Я собирался заметить, что неудержимая тяга к этому и пренебрежение ко всему остальному вводят перемену в демократии, которая вызывает стремление к тирании.
Каким образом?
Когда демократия, жаждущая свободы, имеет негодных виночерпиев, управляющих праздником, и выпила слишком много крепкого вина свободы, тогда, если её правители не очень уступчивы и не дают достаточный глоток, она привлекает их к ответственности и наказывает их, и говорит, что они проклятые олигархи.
Да, очень обычное явление.
И верных граждан она оскорбительно называет «рабами», которые обнимают свои цепи, и людьми низкого происхождения; она хотела бы иметь подданных, подобных правителям, и правителей, подобных подданным: эти люди по её сердцу, она хвалит и награждает их как в частной, так и в публичной жизни. Теперь, в таком обществе, может ли свобода иметь какие-либо ограничения?
Абсолютно нет.
Постепенно анархия находит путь в частные дома, и заканчивается тем, что проникает в животный мир и заражает его.
Что ты это имеешь в виду?
Я имею в виду, что отец привыкает спускаться до уровня своих сыновей и боится их, а сын равен своему отцу, не проявляя никакого уважения или почтения ни к одному из родителей; и это его свобода; и иностранный житель равен гражданину, и гражданин равен иностранному жителю, и чужой человек ничуть не хуже их обоих.
Да, так это и делается.
И это не единственные беды, – есть и другие. В таком обществе учитель боится и угождает ученикам, а ученики презирают учителей и наставников; молодые и старые все равны; и молодой человек равен старому, и готов соперничать с ним в слове или деянии; и старики приспосабливаются к молодёжи и полны игривости и веселья; они боятся быть воспринятыми как угрюмые и властные, и поэтому принимают манеру молодых.
Весьма верно.
Последний предел народной свободы наступает, когда купленный за деньги раб, будь то мужчина или женщина, оказывается столь же свободным, как и покупатель; и я не должен забывать сказать о свободе и равенстве полов по отношению друг к другу.
Почему бы, как говорит Эсхил, не произнести слово, которое поднимается к нашим губам?
Это то, что я делаю; и я должен добавить, что никто, кто не знает, не поверит, насколько большая свобода предоставляется животным, находящимся под властью человека, в демократии, чем в любом другом Государстве: ибо, действительно, собаки женского пола, как гласит поговорка, так же хороши, как их хозяйки-женщины (суки так же хороши, как и их хозяйки, the she-dogs are as good as their she-mistresses), и лошади и ослы имеют манеру маршировать со всеми правами и достоинствами свободных людей; и они будут бежать на любого, кто преградит им путь, если он не оставит дороги открытой для них; и все вещи готовы лопнуть от свободы.
Когда я совершаю прогулку по сельской местности, я часто испытываю то, о чем ты сейчас говоришь. У нас похожие мысли.
И, прежде всего, и как следствие всего этого, обрати внимание, какими чувствительными становятся граждане; они нетерпимы к малейшему прикосновению власти, и в конце концов, они перестают заботиться даже о соблюдении законов, письменных или неписаных; они хотят не позволять никому находиться над ними.
Да, я слишком хорошо это знаю.
Такие, мой друг, являются прекрасной и сияющей основой, из которой рождается тирания.
Поистине прекрасной. Но что дальше?
Крушение олигархии – это крушение демократии; та же болезнь, усиленная и усугубленная свободой, одолевает демократию – истина в том, что чрезмерное увеличение чего-либо часто вызывает обратную реакцию; и это касается не только времен года, растительного и животного мира, но прежде всего форм правления.
Верно. Избыток свободы, будь то в государствах или в отдельных людях, похоже, лишь переходит в избыток рабства.
Да, таков естественный порядок.
Итак, тирания естественным образом возникает из демократии, а самая тяжелая форма тирании и рабства – из самой крайней формы свободы?
Как и следовало ожидать.
(Государство, Книга 8.)