Дух 90-х

Владимир Мединский на XIV Петербургском международном юридическом форуме, 25 июня 2026

Выступление на сессии «1905: революция и реформы. Уроки истории»

Была ли революция неизбежной, можно ли было ее предотвратить? Кто виноват? У меня нет даже попыток дать простой ответ на этот вопрос, поскольку сейчас у нас при всем богатстве выбора в России превалирует в целом два подхода, в целом, к любой подобного рода острой революционной либо около реформенной теме.
Подхода, которые я условно называю красноармейским и белогвардейским.
Вот белогвардейский подход в его радикальной позиции, только что глубокоуважаемый Константин продемонстрировал: что революция – это возмущение черни, русский бунт бессмысленный и беспощадный. спровоцированный разного рода революционными смутьянами практически на пустом месте.
На фоне, я добавлю, стремительного,объективно, роста экономики в это время. И, в общем то, в целом, роста благосостояния многих слоев населения, не только обнищания дворянства, тут, так сказать, нищало дворянство, которое работать не хотело, остальное богатело вполне себе.
Ну и, естественно, все шаги власти, популистские, вели только к еще большему усугублению ситуации, – включая Манифест 17 октября.
Кто хочет, пожалуйста, на могилу Сергея Юльевича Витте сходите, он этого достоин. Там у него на могильном камне написано два слова, точнее даже одно (и цифры) – 17 октября. Всё! Он считал это главным делом своей жизни.
Второй подход красноармейский советский: Россия – тюрьма народов, полу-колония Запада. К революции привело неуклонное нарастание освободительного движения, переход его на новый пролетарский этап. С исторической точки зрения революция неизбежна, поскольку необходима была смена общественно экономической формации.
Вопросы о том, насколько неизбежным является любое историческое событие, довольно бессмысленны, потому что ни одно событие, на мой взгляд, неизбежным не является. Оно достаточно сложно, но вот эти два диаметрально подхода можно по ним спорить, можно пытаться их. Михаил Ефимович, значит, корректировать разумно.
Мне кажется, во многом можно эти подходы объединить.
Потому что давали ли японцы деньги на революцию? Дураками были бы, если бы не давали. И немцы давали деньги большевикам. Но не только большевикам. Они еще давали деньги эсерам, меньшевикам, анархистам всем, кто брал. И правильно делали с их точки зрения. И мы бы на их месте давали. И большевики потом давали деньги немецким коммунистам, баварским, гамбургским. Ну, в общем, всем подряд, когда у них появилась такая возможность – венгерским, всем. Такова логика. реал политик, дорогие мои друзья. И осуждать за это японцев, ну просто, по меньшей мере, глупо. Они действовали в той парадигме своей и никак иначе.
Вот если объединить все два подхода, что у нас получается, какие были объективные предпосылки и были ли они? Безусловно! Земельный вопрос не решен. Его попытались решить при Киселеве, Николае I, потом во время великих реформ Александра II. И в принципе, на тот момент он, так сказать, был более-менее урегулирован, но стремительный рост населения, совершенно верно, демографическое давление на экономику, рост колоссальный, нам даже представить себе невозможно. Степень рождаемости и в связи с улучшением медицины и улучшением благосостояния крестьянской массы в целом. Дети выживали и, соответственно, слава Богу, значит, наделы земельные мельчали с каждым поколением.
Я напомню, что, по разным оценкам, количество лишних людей, так называемых, в самом прямом смысле этого слова – лишних, которым нет места в экономике, непонятно, где им работать и на что жить, в начале 20 века составляло около 20-25 миллионов человек. Миллионов! И не все они могли уехать в Канаду совсем или в США. Значит, им надо где-то работать на земле.
У них, значит, сельское хозяйство имеет отрицательную продуктивность. То есть он на своем земельном участке зарабатывает меньше, чем нужно для еды. То есть он уходит в город – это пролетаризация... Самая неквалифицированная пролетаризация населения. А в городе? У него нет квалификации, он нигде не учился. Он неграмотный. А дальше читайте всех писателей рубежа 19 го начала 20-го века. Ну или просто посмотрите ради интереса подшивки газеты. Посмотрите на зарплаты, на жалованье, и вы увидите пропасть между жалованием квалифицированного человека, образованного юриста, профессора истории Милюкова, адвоката, зубного техника – самого популярного врача начала 20 века, и его домработницы, и неквалифицированным помощником рабочего на Петербургском заводе. Пропасть между зарплатой мастера на Путиловском и чернорабочего. Больше, чем в разы, чем прапорщика и полного генерала в армии. Вот это вообще разные вселенные. Потому что люди без денег совсем.
Дальше, естественно, недовольство этого самого образованного класса и буржуазии своим местом в политической системе, потому что они ведь умные, они умеют управлять. А власти у них нет никакой. Власть есть у какого-то там 20-го колена Лобанова-Ростовского, который в кавалергардах, и в яхт-клубе. С великим князем. И вот он там может что-то, где-то, на что-то повлиять. А когда губернатора снимут, то, собственно, его на губернатора и порекомендуют, потому что он отличный парень. Я его лично знаю вообще, в бильярд хорошо играет, образованный, четыре языка знает, и как Вронский спортсмен, наездник – неплохо справится с губернаторством, наверняка. Попробуем, кадровый резерв, это школа героев. Давайте вперед.
Значит, поэтому те люди, которые люди дела, которые заводы строят, которые умеют организовывать производство, которые ведут крупные агропромышленные предприятия, потому что все зерно вывозили, Михаил Ефимович, не крестьяне. Ну, крестьяне, конечно. Крестьяне его съедали. Его вывозили крупные, как бы сейчас сказали агропромышленный холдинги, принадлежащие дворянам. Вот, как правило, либо дворяне управляли сами, либо нанимали профессионалов. И вот эти гигантские хозяйства Херсонской, Белгородской, Курской, черноземных, Воронежской, – вот они экспортировали всё, потому что там нормальная европейская производительность. Чего там крестьянин произведет? Ну вот поэтому... А у них и власти нет никакой. У них нет допуска к принятию решений. Обидно, глядя на Лобанова-Ростовского, обидно. Ну и потом, естественно, да и профессору истории Милюкову тоже обидно, потому что ведь тоже соображает. А никто его не спрашивает.
Ну и, наконец, конечно, триггер – это неудача в оскорбительной русско-японской войне. Ну ладно бы, воевали с Наполеоном или с германцами, а с этими. Чего воевать то? А тут ничего не получается. Ну, как-то даже непонятно. Хотя, в общем то, война не была поражением. Если разбираться детально, то надо было просто потерпеть немного, собраться с силами. Но общество не готово терпеть. Общество хочет всего и сразу, общество страдать не хочет. Общество хочет... Нет, там надо пострадать.
Потом триггером, безусловно, стало Кровавое воскресенье, девятое января пятого года. Была провокация, не была провокация. Помните, кино было, что там провокаторы стреляли в выстроившихся солдат Семеновского полка? Тоже одна из цепей охранения. Вообще я начну с того, что это была незаконная демонстрация. Она была. То есть, в принципе, могли расстрелять с самого начало. Ну нет, там ждали, терпели, пытались как-то уговорить. Ничего не получилось. Наверное, провокаторы тоже были. Мы сейчас точно не выясним. Это все детали, но мы точно знаем, что Николай II самоустранился. Ну, кому-то там перепоручил, ответственность на себя не взял. В принципе, знали все о том, что будет. Как бы себя повел другой руководитель ответственный... Ну, хоть не на броневик, но, наверное, на балкон бы вышел, к народу бы обратился.
Его дядя Вилли, Кайзер Вильгельм – большой любитель публичных выступлений И, вообще говоря, он неплохой был для своего времени руководитель. Он бы часа на три речь задвинул с балкона Зимнего дворца, всё бы пообещал народу, потом принял бы тут же делегацию с первых рядов. Ну и как бы там потихоньку бы все сошло на нет.
Мы избрали идеальную тактику. Сначала не обращать внимания, потом спрятаться, потом открыть пальбу. Вот когда власть оказалась перед лицом реальной смуты, то нужно было как то как-то реагировать адекватно. Реагировали, в принципе, адекватно. С одной стороны, пряником – манифест 17 октября, свободой успокоили вот эту образованную часть и отчасти буржуазию успокоили, чуть-чуть их подпустили к власти. А с другой стороны – кнутом: Семеновский полк здесь порядок наводил в Москве.
В Москве войск не было. Вы будете смеяться, Не поверите, не было войск. Пришлось из Питера вызывать. Навели порядок.
Дальше. Был ли манифест 17 октября, как сказал мой коллега, ошибкой?
Политтехнологический ход был, безусловно, грамотный. Но поскольку он запустил процесс делегирования властных полномочий обществу в лице его наиболее активных и не самых глупых далеко членов, то дальше надо было куда-то идти. Значит, получилось как? Что Гучкова Милюкова, и компанию допустили к обсуждению решения, но не допустили к принятию. Допустили к обсуждению бюджета, но не допустили к влиянию на бюджет. Их допустили к обсуждению министров и правительства, но отстранили от назначения и даже голосования по назначению министров. В результате что? Результат был строго обратный. Ближайший аналог – гласность Горбачева. Говорить можете что хотите, а решать мы будем за вас. Ну вот они и говорили вплоть до 17 го года, подрывая и уничтожая власть.
Если бы их допустили с самого начала, частично хотя бы, в лучших своих кадрах к принятию решений, они бы моментально стали консерваторами и монархистами похлеще Столыпина. После Манифеста 17 октября надо было, конечно, пускать лучших людей во власть и накладывать на них ответственность за принятие решений. Этого, к сожалению, сделано не было.
После того, как Витте, Столыпин и их когорта стали сменяться, – как у братьев Стругацких, знаете, «нам умных не надо, нам верных подайте», – то выяснилось в феврале 17 го года, что все эти верные, – они не только не умные, но они же и не очень верные.
Все те механизмы гражданского регулярного управления, которые были выработаны в ходе развития нашего общества после Октябрьского манифеста, все эти гражданские механизмы: правительство, Дума, относительно свободная печать, и все остальное продолжало работать вплоть до событий февраля 17 года. Всю войну. А это же было безумие. В Австро-Венгрии парламент распустили сразу. Война требует военных методов управления. Ставка, ГКО, особый механизм принятия решений, особый механизм ответственности персонифицированной, и все должно решаться очень быстро, очень быстро. То, что продолжал работать общегражданский механизм, может быть, и стало одной из серьезнейших причин не только того, что мы оказались проигравшей стороной в войне, где должны были победить, и все наши союзники победили, но и того, что все скатилось постепенно к 17-му году.

Комментарий к посту "Дух 90-х":

Стенография текста получилась довольно большая, поэтому расширенный комментарий вынуждено переносится на следующий пост (а может, и не один).
Здесь только скажем, что Мединский объединяет, как заявлено, "красноармейский" и "белогвардейский" подходы в самом примитивном, разлива 90-х, либеральном подходе. Под всем сказанным, можно с уверенностью сказать, обеими руками бы подписались все наши незабвенные приватизаторщики и ваучеродельщики. Рассказывая в каждой передаче и в каждой газете о "людях дела, которые заводы строят и умеют организовывать производство", вся эта камарилья и хапала как не в себя.
Ранее, в одном из первых курсов на сайте, – о Николае Гавриловиче Чернышевском – проводилось сравнение реформ 1861 года с реформами начала 90-х 20 века. И те, и другие открыли дорогу капитализму в России. И те, и другие через 30-40 лет привели к жесточайшему кризису страны. 1905 год и нынешнее состояние страны – это как раз-таки следствие капиталистических реформ. Состояние, которое, кстати, и тогда, в 60-е 19-го века, и в 90-е 20-го, предсказывалось и прогнозировалось.
"А дальше читайте всех писателей" второй половины 19 века. "Ну или просто посмотрите ради интереса" статьи Чернышевского и Аксакова. Например, чтобы далеко не искать, здесь: Н.Г. Чернышевский, И.С. Аксаков.