Предисловие к "Континент Евразия"
Историческая задача русского народа заключается в том, что он должен осуществить себя в своей Церкви и должен, себя в ней развивая, т. е. осуществляя и познавая ее, путем исповедничества и самораскрытия создать возможность самораскрытия в Православии и для "неплодящей языческой церкви", и для мира, отпавшего в ересь.(т.е. католичества, протестантства и др.)
(а всё-таки самый конкретный и практический путь "осуществить себя в своей Церкви", "себя в ней развивая, т. е. осуществляя и познавая ее, путем исповедничества и самораскрытия" указан у Николая Федорова - GV)
Православная русская Церковь эмпирически и есть русская культура, становящаяся Церковью. Этой целью и вытекающими из нее задачами определяется существо русской культуры. Русская Церковь, уже существующая как средоточие русской культуры, есть цель всей этой культуры. Она же является истинным центром тяготения всего потенциально-православного мира. И чтобы устранить всякие рационалистически-упрощающие толкования, т. е. чтобы исключить всякую возможность предполагать какое-то принудительное подведение всех под русские формы Православия, лучше называть субъект культуры, географически определяемой границами русского государства, не именем России, которая означает лишь первенствующую и основную народность и, как таковая, остается в полной своей силе, и не именем Российской Империи, что выдвигает лишь внешнее и к тому же на западный образец понимаемое, хотя и существенное государственное единство, но каким-нибудь новым именем. Сознание того, что религиозно-культурное единство, объемлемое и выражаемое русским государством, шире, чем русская в узком смысле этого слова культура, должно получить некоторое терминологическое закрепление. Надо выбирать между уже вошедшими в употребление понятиями: неудобопроизносимым четырехбуквием СССР и Евразией.
Евразия понимается нами как особая симфонически-личная индивидуация Православной Церкви и культуры. Основание ее единства и существо его в Православной Вере, которая отлична от Православия греческого, славянского и т. д., не в порядке их отрицания, а в порядке симфонического единства с ними и взаимовосполнения. Православие евразийского мира, почитаемое нами за высшее ныне выражение Православия, должно мыслиться как симфония или соборное единство разных его пониманий. Впрочем, доныне явственно и действенно существует лишь одно из них: все прочие еще находятся в состоянии потенциальном, как неосознанные и нераскрывшиеся своеобразия и специфические тяготения евразийского мира.
Религиозное единство России-Евразии — в смысле специальной ее религиозной потенции и в смысле наибольшего осуществления этой потенции в Православии русском — должно выразиться и как единая симфоническая культура, в коей руководящее положение принадлежит опять-таки культуре собственно русской. По существу, религия создает и определяет культуру; и культура есть одно из проявлений религии, а не наоборот, как твердят до сих пор плохие учебники. Культурное единство, в свою очередь, сказывается и как единство этнологическое, этнологии же культурного целого соответствует его география. Выясняя ряды этих соответствий, можно защищать тезис, что как религия создает культуру, так и культура — этнологический тип, а этнологический тип выбирает или находит "свою" территорию и существенно по-своему ее преобразует. Однако для нас в данной связи вполне достаточно лишь выдвинуть основоположное значение этого тезиса, а практически утверждать только органическую, а вовсе не причинную связь культуры, этнографии и географии, их так называемую "конвергентность" ("сообращенность").
С указанными выше оговорками мы можем теперь обратиться к рассмотрению Евразии как целого с точки зрения чисто культурной, не заботясь уже о последнем, т. е. религиозно-философском, обосновании евразийского единства.
СВО и смена миропорядка.
Россия решилась на смену миропорядка. И теперь все общество должно быть стремительно перестроено на новый евразийский, патриотический лад.
Это касается прежде всего силовых ведомств, где явно накопилось за время полуколониальной эпохи множество проблем. Отчасти налицо прямой саботаж – искусное продвижение на ключевые посты явно не справляющихся с этим фигур, маргинализация достойных и сильных руководителей, сознательное погружение в бесчисленное количество технических деталей, и наконец, прямая коррупция – фактически узаконенная капитализмом и эпохой «Ельцин-центра». Это мы видим в поведение Военторга в ходе частичной мобилизации. И везде.
Сегодня главная проблема в нашем силовом потенциале. Но ее корни уходят в общество, в отсутствие идеологии, в разложенный комфортный стиль жизнь, в ту реальность, которая была навязана нам после нашего поражения и капитуляции в 90-е. Мы пожинаем плоды парадигмальной ментальной оккупации России.
Путин уже дал сигнал покончить с этим, но кому он его дал? Если и не прямым агентам влияния, то продуктам этого долговременного саботажа – изнеженным, коррумпированным, циничным, а часто просто недееспособным и умственно не полноценным (в заботе о собственном нутре, впрочем, они вполне полноценны) представителям той элиты, которая сложилась в черные 90-е. Это как бояре нашего Смутного времени, готовые служить и Шуйскому, и Лжедмитрию, и напрямую полякам, и даже шведам. И это дерьмо призвано обеспечить России Победу в сложнейшем противостоянии с чудовищным, решительным, технически оснащенным и маниакально убежденным в своей правоте врагом… Это конечно не об украинцах, зомбированных жертвах из числа восточных славян, наших братьев. Это о Западе, о цивилизации Моря, о планах глобалистских элит превратить мировое господство в триумф цивилизации сатаны. И они полны решимости сделать это, посмотрите, во что превратились современная западная гендерная, постгуманистическая культура и философия – это прямое воспевание ада.
В самой России пришел момент радикальных, стремительных и безотлагательных перемен.
Момент, когда из сердца исходят слова «Братья и сестры», а не «дорогие россияне». «Все для фронта и все для победы», а не жалкий лепет чиновников, пытающихся объединить необъединимое – священную войну всего народа не на жизнь, а на смерть, и никем не соблюдаемые нормы международного права.
Чтобы наступать на фронтах, мы должны дать решительный бой внутри. Эпоха полумер и компромиссов закончена. Наш бой имеет все шансы стать на сей раз последним.
(почти всё это для Inside-Застой. Опять про это болото, опять приходим к нему. Почему каждый раз приходится войной и революцией его сносить (вместе с пол-страной)? Можно это как-то по-другому делать, более планово и с меньшими жертвами? - GV)