Циклы. Эпилог.

То, что в начале 18 века история России сделала поворот от духовного единства к человеческому разнообразию, совершенно очевидно. Произошло Летнее Солнцестояние большого цикла, которое отмечает разворот движения в обратную сторону. Это Солнцестояние Генон называет «Вратами Людей», а нисходящую половину цикла, которая от этого крайнего положения начинается – периодом «грустным», злотворным и неблагоприятным. (Рене Генон, Символы Священной Науки) Это движение по нисходящей длилось примерно 300 лет и приблизилось к положению нового разворота, к Зимнему Солнцестоянию, «Вратам Бога». Поскольку аналогичные точки меньших циклов должны совпадать со своими соответствиями больших циклов, то точка разворота трехсотлетнего цикла страны должна приходиться на Зимнее Солнцестояние обычного годового календарного цикла. Думается, что не будет большим преувеличением сказать, что у многих есть ощущение того, что именно сейчас, буквально вот в эти дни, вместе с разворотом годового цикла происходит и аналогичный разворот большого трёхсотлетнего цикла.
Но сначала о прошлой вершине, точке разворота. Можно отдельно сказать о уровне человеческом и уровне духовном.
На уровне человеческом явным признаком разворота служит широкое использование и внедрение в оборот иностранных слов. Пример:

Именной указ
26 ноября 1718
«Об определении в губерниях должностных людей, согласно со Шведским Земским управлением; о даче им инструкции и о введении в Санкт-Петербургской губернии нового управления с 1 июля»
Во всех губерниях, всех людей во всем управлении определить, и им дать инструкции и прочие порядки по Шведскому примеру (или что переправя), дабы все распорядить нынешним годом; а в правление не вступать им до будущего 1720 года, но управлять по старому, а с 1720 года почать по новому.
А для примера лучшего, в Санкт-Петербургской губернии начать с 1 июля 1719 года по новому управлять.
Роспись чинам:
1) Ландс-гевдинг, голова земский.
2) Обер-ланд-рихтер, вышний земский судья.
3) Ланд-секретарь, земский дьяк.
4) Бухгалтер, земский надзиратель сборов.
5) Ланд-рент-мейстер, земский казначей.
6) Ланд-фискал, земский фискал.
7) Ланд-мессер, межевщик.
8) Профосс, староста тюремный.
9) Ланд-комиссар, земский комиссар.
10) Ланд-рихтер, земский судья.
11) Ладс-шрейбер подьячий земский.
12) Кирхшпиль-фохт.

Очевидно, что Петр 1 вполне мог обойтись в своей законотворческой деятельности без широкого применения иностранных слов – русский язык не уступал западноевропейским языкам по степени развития юридической и тем более неюридической терминологии. Что заставляло Петра I использовать иностранные термины в тех случаях, когда в русском языке имелось слово, в полной мере ему соответствовавшее и понятное населению, для которого он писал законы? - Трудно сказать. Может быть, он просто желал поразить общество новаторством своей государственной деятельности и приносил в жертву этому желанию русский язык. (В.А. Томсинов, Предисловие к публикации «Законодательства Петра I», издательство «Зерцало», 2014)

Мы же, зная о цикличности жизни, объясняем: произошел поворот в сторону расширения пространства земных горизонтальных (плоскостных) возможностей и ослабления вертикальной интеграции. Началось движение от Оси к ободу колеса, месту максимально возможной множественности, дезинтеграции и разделения, близкого к распаду в ничто.
На духовном уровне самый явный признак такого поворота – это, конечно, ликвидация Патриаршества и учреждение Духовной коллегии, что на сакральном уровне означало попытку соединения царской и жреческой власти, объединяемых, согласно иудео-христианской традиции, в личности Мелхиседека, который, как говорит апостол Павел, "подобен Сыну Божию". Совершено очевидно, что ни Петр I, ни последующие Цари быть Священником-Царем «по чину Мелхиседека» были не способны, а, значит, таким образом ослаблялся Центр Сакральной Власти и усиливался центр власти светской. Первым обер-прокурором Духовной коллегии был назначен полковник Каргопольского драгунского полка И.В. Болтин, и далее эту должность занимали лица незначительные, а то и случайные, чиновники одной из правительственных коллегий.
Летнее Солнцестояние цикла страны в начале 18 века – неизбежный этап большого трёхсотлетнего цикла. Опять-таки, на сакральном уровне – это аналог Первой Жертвы, посредством которой все сущее начало существовать; грех, какой совершают герои греческих драм, – которого невозможно избежать, и все же за который требуется искупление. Представление о двойственных Жертвах (двойной Жертве, twin Sacrifices) и о их ритме подразумевает искупление – Вторую Жертву, посредством которой всё сущее воссоединяется в единое целое. (Гай Итон, Богатейшая жила, Золотой Человек) Но о Второй Жертве «да умолчат всякие уста».
А на человеческом уровне к этому повороту относимся по словам И.С. Аксакова:

Благодаря совершенному при Петре перевороту, русское «государственное начало» действует и развивается уже в атмосфере более или менее чуждой его историческому существу, отрешенное, оголенное от стихии народного духа.
Мы вовсе не имеем намерения осуждать или унижать дело Петра. «Вывести Россию из замкнутой ограды национальной исключительности на путь общечеловеческого просвещения» – эта историческая необходимость давно признана как аксиома, стала общим местом; никто о ней и не спорит. Дело могло бы, кажется, совершаться несколько иначе, без отречения от своей народной личности, без поругания своих собственных духовных начал… Может быть да, может быть нет; может быть нам необходимо было себя потерять, чтобы потерявши и плакать и обрести себя вновь, – отправиться мыслью и чувством, всем существом своим, за границу, чтоб набравшись опыта, знания и критического разума, возвратиться домой для жизни и деятельности сознательной, – мы готовы допустить неизбежность у и такого испытания, такого процесса.
Дело теперь уже в том, чтобы действительно найти себя и познать, – чтобы хоть теперь-то признать странствие странствием и уметь различать свое от чужого; чтобы хоть в настоящее время, возвращаясь домой, не обращаться к своему народу со словами немецкой консервативной команды или французской либеральной проповеди, – не приступать к русской жизни с чужими весами и мерой, не смотреть на нее как на бездушный материал, почтить её права, уразуметь её смысл… (И.С. Аксаков, статья, 1 февраля 1884 г.)