Две статьи 2023 года

Валерий Фадеев, "Коммерсант", 25 мая 2023

Статья 13 Конституции 1993 года о запрете государственной идеологии была прописана в Конституции 1993 года, для того, чтобы окончательно похоронить коммунистическую идеологию, господствовавшую семь десятилетий. Но возникает естественный вопрос: может ли государство и общество существовать вовсе без идеологии?
Идеология – это нормы и ценности, разделяемые членами общества, это атмосфера, воздух, эфир; что можно, а что нельзя, что поощряется государством, обществом или отдельными группами общества, а что порицается или даже запрещается. Идеология задает координаты жизни общества и индивидуума. Идеология – это власть!
(Не возражая Валерию Александровичу, но немного в другом аспекте об этом в посте Идеология и власть)
После краха советского режима социальная жизнь не была деидеологизирована. Напротив, была выстроена мощная идеологическая система, влияющая, часто решающим образом, на экономику, образование, культуру, даже на военную сферу.
В правительстве – так называемый либеральный блок, вызывающий неизменные симпатии «просвещенной» публики. Мог меняться персональный состав этого блока, но не направление деятельности. Этот блок поддерживался несколькими научными центрами, а в публичном поле десятками СМИ. Экономическая дискуссия стала невозможной. При коммунистической власти с оппонентами и диссидентами, не признающими догматический марксизм, хотя бы боролись, их как-то воспринимали, теперь же до разговора с «мракобесами» прогрессисты не опускались, их просто игнорировали.
Несколько университетов стали идеологической кузницей кадров. Учебные программы и учебники заботливо поставлялись многочисленными зарубежными фондами, самые способные молодые сотрудники стажировались в солидных мировых университетах. Выросло новое поколение экономистов и управленцев, учившихся в ведущих российских университетах или за границей. Формально они получили хорошее образование. Но только это образование идеологически выверено: среда, в которую они были погружены, – их руководители, научные авторитеты, заказчики, тексты и проч.,– имеет четко выраженный идеологический уклон.
В культурной сфере система фестивалей, выставок, премий, обслуживаемая корпорацией критиков предписанных взглядов, создала стандарты, только и следуя которым можно достичь успеха.
Эта конструкция, обладающая властью, никак формально не обозначена в общественно-политическом поле. Это не партия, не общественная организация, даже не клуб. Она будто бы вне политики. Ее вовсе как бы и нет. Но деятели, причастные к этой конструкции, хорошо чувствуют, кто свой, а кто чужой.
Что теперь? Прошлая идеологическая конструкция разрушается. Идет борьба с носителями старой псевдолиберальной идеологии: некоторые деятели объявлены иностранными агентами, кто-то уехал, за границей то ли пять, то ли восемь бывших вице-премьеров, корректируется политика ведущих университетов, пишутся новые учебники истории.
Новой идеологии еще нет, она только начала создаваться. Разработка идеологии и ее укоренение в обществе займет немало времени, поэтому внесение поправок идеологического толка в Конституцию представляется преждевременным.

Комментарий к статье Валерия Фадеева от 25 мая 2023:
Что три года спустя можно сказать о "разработке идеологии и ее укоренении в обществе"?
Много ли изменилось в культурной сфере?
Успешно ли протекает борьба с носителями старой псевдолиберальной идеологии?
Судя хотя бы только по тому, что новые учебники истории написаны именно ими – носителями старой псевдолиберальной идеологии (см. пост Дух 90-х) – можно уверенно сказать, что к лучшему мало что за три года изменилось. А значит, утверждение Валерия Фадеева "Новой идеологии еще нет" остается верным, а вот тезис "Она только начала создаваться" что тогда, в 2023 году, что сейчас, три года спустя, звучит мечтательным пожеланием.
Юрий Баранчик, в статье "О российской власти" 4 января 2023 года, частично объясняет причину этого.

О российской власти, пост Юрия Баранчика 4 января 2023 года

Много заблуждений существует в народе о российском властном центре. Часто думают, что АП (Администрация Президента) и президент всесильны. Это не так. Президента и АП ставят элиты. Президент функционален, пока поставившие его элиты конфликтуют. Чем сильнее их конфликт, тем важнее роль президента как арбитра. Для АП есть где развернуться, ибо АП аккумулирует в себе делегатов всех кланов для защиты их интересов. Вы думали, что АП – это то, что Путин сформировал под себя сам? Нет. Знаменитые "башни Кремля", враждующие между собой по всем основным вопросам бытия – это оно и есть. "Башни" представляют собой те или иные кланы элитного консенсуса. Через "башни" Путин получает обратную связь с кланами, ибо кланы имеют кураторов, согласованных с кланами. Это компромисс.
В рамках такого контура управления смена кадров ничего не изменит. Но смена контура управления – это снос системы и её замена на другую. То есть революция. Сверху, снизу, сбоку – не имеет значения. Революция. Для неё у нас нет никаких предпосылок. Ни движущих сил, ни концепции. Новые кадры, взятые из старых сил, упрутся в системные рамки. Они не смогут поменять хозяйственный механизм и даже не станут пытаться это делать, а просто будут бороться за удержание себя во власти, то есть делать то же, что и нынешние. А значит, они не нужны. Раз не меняем систему, нет такого технического задания, то нет смысла менять кадры. Для чего? Делать то же самое, что и нынешние кадры?
Но у президента нет мандата на реформу (то есть снос) системы. Он не может на это решиться, не выйдя из системы и не став антисистемным элементом. Едва он это сделает, система ополчится на него и уничтожит. Реформировать же систему изнутри, опираясь на её функционал – это невозможно там, где президент и его АП – приводные ремни консенсуса правящих элит.
Тактика лавирования, применяемая Путиным – это и есть попытка "уцелеть среди акул" – запустить механизм смены системы без мандата на эту смену от элит и с сохранением их формального консенсуса. Да, страна не может выиграть войну без усиления централизованного начала. Но личные интересы членов элитных кланов противоречат задаче усиления централизма. Поэтому Путин в ситуации выбора: терять время в мелких манёврах, постепенно подбираясь к нужной степени централизации, или сделать решительный революционный рывок – и проиграть, потому что для такого рывка ничего не готово. Ни элиты, ни поставленная ими власть, ни оппозиция, ни общество.
В итоге мы имеем высокую степень неопределённости, что нервирует всех и порождает самые безумные гипотезы. Информационный кризис, о котором говорят эксперты – это не следствие "ставки на дебилов", которых просто надо поменять на "умных". Это слишком простое решение. Что предложат "умные"? Они предложат то, на что центр пойти пока не готов. Значит, "умные" центру пока не нужны. А всякий, кто продолжит пытаться вливать новое вино в старые мехи, умным считаться не может. Поменять же всё, ничего не меняя – это мечта элит, но самое глупое решение. Власть это понимает, и потому медлит. Решения нет. Нельзя назвать решением сохранение тех, кто уже показал, на что способен.
Пока вопрос вызревает. Накапливается критическая масса. И потому расплывчатые цели и обтекаемые тезисы. Изменение системы – это вам не лобио кушать. К таком выводу должны прийти все кланы, а не только Путин и его ближайшее окружение, приговорённое Западом к Гааге. Когда все элиты окажутся с Путиным в одной лодке, тогда и придёт время для мандата на централизацию. Мы приближаемся к этом моменту. Элита даст Путину такой мандат только в случае понимания, что она погибнет вся, целиком, если Путин проиграет. За год условия для этого созрели значительно, но не до конца. 2023 год будет продолжением этого созревания. Смена кадров без смены системы – это ни о чём. Вот что нужно понимать в первую очередь.

Комментарий к статье Юрия Баранчика "О российской власти" от 4 января 2023 года:
Опять спросим: "Что изменилось за три года?"
Накопилась критическая масса?
Пришла элита к пониманию что она погибнет вся, целиком, если Путин проиграет?
Настало время для мандата на централизацию?
Ответы те же, что и на вопросы к первой статье: не вызрело, не накопилось, не настало.
Собственно, в тексте Юрия Баранчика эти ответы неявным образом подразумеваются. Элиты и кланы никогда не будут чувствовать, что они погибнут, если страна проиграет. Потому что они же "умные", они умеют считать варианты и находить компромиссы. Венесуэльская элита погибла от проигрыша Мадуро? А если, гипотетически, Мадуро бы не стал идти против рожна, а на всё согласился, то погибла бы вся венесуэльская элита – теперь уже включающая в себя Мадуро – от проигрыша страны? Мы здесь не будем доказывать тезис, что, страна, отдающая суверенитет Западу, проигрывает. Это аксиома. Но в Венисуэле элиты и кланы отдельно, а страна отдельно.
И тогда, возвращаясь к статье Валерия Фадеева, вынуждены сказать, что поскольку система (кланы и элиты) не меняется, то и новая идеология не укореняется. А, значит, на дворе опять 1905 год а в окно заглядывает 1917 (или кубинско-венисуэльский вариант), и морок длится, а руки, как в кошмарном сне, не поднимаются.

P.S. В статье Юрия Баранчика обнаруживается много пересечений со статьей Л.Н. Толстого "О существующем строе" (1896). (Цитировалась в посте О существующем строе.)
Вот, например:
До сих пор для достижения всех этих целей (коренных изменений общественного строя) употреблялись два средства: первое – насильственные революции, свержение людей, поддерживающих нежелательный порядок, и замещение их другими, долженствующими устроить другой, желательный порядок жизни; и другое – состоящее в том, чтобы, не разрушая существующего порядка, вступая в ряды правительства, постепенно, понемногу достигать того изменения существующего порядка, которого требует человеческое сознание нашего времени.
Первый способ не достигает своей цели потому, что, во-первых, всякое насильственное разрушение существующего порядка возбуждает у большинства ранее индифферентных людей протест, желание удержать во что бы то ни стало какой бы то ни было существующий и даже существовавший прежде, когда не было пертурбаций, порядок вещей и потому вызывает реакцию, только отдаляющую достижение цели; а во-вторых, потому, что люди, вступающие во власть, при удержании новой государственной машины насилия очень скоро становятся столь же деспотичны, иногда еще и более, чем сверженные.
Второй способ, состоящий в том, чтобы, участвуя в правительстве, улучшая, изменять его, еще менее достигает своей цели, потому что люди, не только вступающие в ряды правительства без цели постепенного улучшения существующего порядка, но даже уверяющие себя, что они пользуются выгодами правительства только для того, чтобы быть в состоянии видоизменять его и улучшать, – незаметно для себя, очень скоро и неизбежно (потому что вся жизнь их опирается на правительственном насилии) становятся не только не исправителями и изменителями насилий правительства, но самыми горячими защитниками его. Все равно, как если бы человек, взявшийся исправлять лодку, сидел бы и плыл в ней.
Люди, уже сознав ложность своего положения, стараются изменить его то тем, то другим средством, но ни то, ни другое не производит действия, и положение становится все хуже и хуже.