Дума 1_3. Лосев И. Т.

Лосев Иван Терентьевич, крестьянин, Тамбовская губерния:

Господа народные представители, до сегодняшнего дня я был движим чувством радости, я думал, что вот настанет тот момент, в который начнется обновление нашей измученной страны, я думал, что этот голос измученной страны раздался по всей стране и дошел до слуха великого священного вашего Монарха. Но, друзья, я вам скажу, радость моя была, и сердце мое чувствовало радость только до сегодня.
Я ныне услышал с этой трибуны тот ужасный голос, который принес сюда премьер, председатель совета министров; он ясно и кратко сказал, что все то, чего требует страна, безусловно недопустимо ставить на разрешение государственной думы. Что же тут недопустимого? Именно главный вопрос удовлетворению и не подлежит. Меня это сильно огорчило, да думаю, что не одного меня, но я думаю, всю страну. Этот листок помутил глаза тех крестьян, которые тут с нами, помутил глаза и сердца тех, которые ждали, что осуществит нам эта дума.
Опять нам грозит та золотая туча этих золотых мундиров бюрократии, которая снова нас раздавит. Тут, с этой трибуны, раздались страшные слова, что выполнение наших требований невозможно, т. е. мы слышали совершенный отказ. Я теперь снова ставлю себя в число тех бедных крестьян, к которым я принадлежу, и говорю, что они снова обратились при всей своей силе, какую они имеют, в прежнее состояние. Я хорошо знаю, что это 100 миллионное крестьянство имело бы громадную силу, если бы дать в его руки такие способы, при которых оно могло бы расти и развиваться. Но кого же оно теперь собою изображает? Это сильный, могучий, но слепой Самсон. Я повторяю теперь, что же сделали с этим 100 миллионным трудовым населением? Его и до сих пор обращают в игрушку, как это делали филистимляне, когда привели этого жалкого, слепого человека в свой храм. Мы сильны, но всеми хитростями и кознями мы ослеплены и поэтому нас берут на это зрелище, как Самсона брали филистимляне.
Еще раз я повторяю всем, на ком лежит обязанность, взять за пример и не забывать этого Самсона и не забывать этой 100 миллионной группы крестьян. Знаете, что сделал Самсон в последний момент, когда он почувствовал вновь в себе прежнюю силу? Он сказал вожаку: «Подведи меня к колоннам и дай мне ощупать их». И опершись правой рукой в одну, а левой в другую колонну, сказал: «Умри, душа моя, с филистимлянами».
Что, друзья, заставило его это сделать? Если бы он при своей силе не был бы обманут этой хитрой Далилой и не были ему выколоты глаза, то он этого не сделал бы. Но когда он пришел в безвыходное положение, тогда, опершись и опрокинув столбы, на которых было устроено зрелище, с теми многими тысячами, которые пришли смотреть на него, он сказал: «Умри, душа моя, со всеми ими». Это он сделал потому, что ему тошно стало жить сильному, но слепому.
Все трудовое крестьянство поставлено теперь в такое критическое положение, что его сделали как этого жалкого, слепого Самсона. Но я не ручаюсь за то, выдержит ли этот несчастный Самсон или также упрется и скажет: «Умри, душа моя, с филистимлянами».
(Удивительно, конечно, к выступлению в думе в 1906 году крестьянина Тамбовской губернии давать ссылку на отрывок из поэмы Джона Мильтона, поясняющего название романа Олдоса Хаксли Слепец в Газе, но она здесь совершенно уместна.
И ещё о Самсоне в курсе Inside, модуль Откупы, в конце темы Продолжение про ноокомплексы.)