Субъективное восприятие

В любой перевод неизбежно вносится личность переводчика, его субъективное восприятие переводимого текста. Это так даже при максимально дословном следовании источнику. Всё равно есть вариативность слов и конструкций, а выбор варианта определяется "самостью" ("self") переводчика. Перевод похож на пересказ. Человек прочитал или услышал какую-то историю, запомнил как мог и при удобном случае рассказал её. Такому пересказу лучше поддается сюжетный, основанный на фактах материал. Практически не поддаются стихи, да и вообще любой "музыкальный" материал, где есть неоднозначность и многослойность (суггестивность). Читатель перевода в любом случае слышит переводчика, хотя бы и рассказывающего чужую историю, а не автора. Значит, кроме автора, для читателя должен быть интересен переводчик. Вероятность на вероятность – шанс успеха уменьшается в два раза.

И еще о субъективности восприятия. Есть народная мудрость: "Дуракам половины дела не показывают". Сочнее звучит по-украински: "дурням недороблену роботу не показують". Можно услышать от селянина при ремонте сажа (свинарника), забора, велосипеда, в очень разных обстоятельствах. А ведь если брать (само)развитие человека как рабочий процесс, то так можно сказать и про публичность. Причина и следствие меняются местами. Не из выхода на публику следует доделанность работы, а, наоборот, из доделанности работы следует выход на публику. А к преждевременной публичности как раз и будет относиться поговорка про "недороблену роботу".
Понятно, что встает вопрос про судей, завистников, "сами только критиковать могут" и т.д., но здравое зерно в мысли есть. Особенно в связке с таким текстом из Цели и средства Олдоса Хаксли:

При существующем устройстве народная мораль не осуждает жажду власти или стремление к социальному превосходству. Европейские и американские дети воспитываются так, чтобы восхищаться социальным карьеристом (восходителем, climber) и преклоняться перед его успехами, завидовать богатым и знатным и в то же время уважать их и повиноваться им. Другими словами, два взаимосвязанных порока – честолюбие и лень (праздность, sloth) – считаются добродетелями. В нашем мире не может быть никакого улучшения до тех пор, пока люди не убедятся, что честолюбивый властолюбец так же отвратителен, как обжора или скряга, что «последняя немощь благородного ума» (слова Джона Мильтона о стремлении к славе) является таким же недугом, как алчность или жестокость (с чем-то одним или с тем и другим, кстати, она очень часто объединяется), такой же убогой зависимостью на человеческом уровне, как любая физическая зависимость от алкоголя или сексуальных извращений.

А в Слепце из Газы, (глава 11), написанном Олдосом Хаксли почти в то же время, что и Цели и средства, подробнее:

Последняя немощь благородного ума (noble mind) – главный и, может быть, единственный источник греха. Благородный ум = злой ум. Дерево познается по плоду. Каковы плоды стремления к славе, гордости, желания превзойти? Среди прочих – война, национализм, экономическая конкуренция, снобизм, классовая ненависть, расовые предрассудки. По сравнению со стремлением к известности простая чувственность совершенно безвредна. Если бы Фрейд был прав и секс стоял на первом месте, мы должны были бы жить почти в Раю. Увы, это только половина правды. Адлер тоже наполовину прав. Hinc illae lac (вот откуда слезы). (Альфред Адлер, психолог, писал о стремлении к превосходству).