Среди христианских ритуалов (и особенно среди «таинств», являющихся самыми существенными из них) наибольшее сходство с ритуалом инициации имеют те ритуалы, которые совершаются только один раз, и в первую очередь речь идет о крещении.

Крещение

До тех пор, пока христианская община оставалась инициатической организацией, крещение, посредством которого неофит принимался в эту общину и в некотором смысле «включался» в нее, очевидно, представляло собой первое посвящение, то есть начало «малых мистерий». Более того, на это ясно указывает характер «второго рождения», который крещение сохранило, хотя и с другим применением, даже когда оно спустилось в экзотерическую область. Чтобы не возвращаться к нему, сразу добавим, что обряд конфирмации, по-видимому, знаменовал собой вступление в более высокую степень, и весьма вероятно, что это в принципе соответствовало завершению «малых мистерий». Что же касается рукоположения, которое в настоящее время дает только возможность осуществления определенных функций, то оно может быть только «экстериоризацией» священнического посвящения, относящегося как таковое к «великим мистериям».
Чтобы убедиться в том, что Христианство во второй фазе своего существования, утратило инициатический характер своих «таинств» и превратило их в чисто экзотерические ритуалы, достаточно рассмотреть случай с крещением, от которого, по логике вещей, должно непосредственно зависеть все остальное. Об изначальном Христианстве, несмотря на весь мрак", который его окутывает, известно совершенно точно, что в нем крещение давалось только при соблюдении множества строгих предписаний и после длительной к нему подготовки. Сейчас же все обстоит прямо противоположным образом, и кажется, что Церковь делает все возможное, чтобы упростить и облегчить процедуру осуществления этого таинства, которое не только может быть дано любому человеку без всякой подготовки и независимо от его качеств, но оно считается действительным, кто бы его не осуществил, в то время как остальные таинства могут производиться только священником определенного сана и исполняющего конкретные ритуальные функции. Такое упрощение в основополагающего основополагающего «таинства», а также обычай крестить детей как можно раньше, желательно сразу после рождения (что, естественно, исключает возможность какой бы то ни было подготовки к крещению), можно объяснить только радикальной переменой самого смысла крещения.
Мы не считаем нужным останавливаться на этом дольше, так как слишком очевидным является тот факт, что ритуал, совершенный над новорожденным ребенком и без каких-либо традиционных способов определения его внутреннего врожденного качества, не может носить характер инициации, даже понимаемой как инициация чисто виртуальная.
Заметим еще одну важную особенность: в современном Христианстве, в противоположность Христианству изначальному, все обряды носят публичный характер. При них может присутствовать кто угодно, даже если речь идет о наиболее «закрытых» ритуалах — какими должны были бы являться рукоположение в сан или посвящение в епископы, и с еще большим основанием крещение или конфирмация. Когда речь идет о подлинной инициации, ничего подобного не может иметь места, так как инициация может совершаться только в присутствии тех, кто ее уже получил. Инициация и эзотеризм, с одной стороны, и прозелитизм с другой стороны, суть дву взаимоисключающие вещи. Однако этот аргумент мы не считаем основным в доказательстве нашего главного тезиса, так как если бы он был единственным, на него можно было бы возразить, что речь идет о некотором вырождении традиции, как этот имеет место иногда в инициатических организациях, не перестающих от этого являться аутентичными хранительницами виртуальной инициации. Но мы видели, что нисхождение Христианства на экзотерический уровень нельзя ни коим образом рассматривать как «вырождение», а кроме того, другие высказанные нами соображения достаточно убедительно доказывает, что в данном случае ни о какой инициации речь идти не может.

Западная церковь

Если бы в крещении и других таинствах Христианства сохранялась виртуальная инициация, и если бы соответственно прошедшие через христианские таинства и даже через одно только крещение, отныне были избавлены от необходимости искать какой бы то ни было иной инициации,то чем объяснить существование специфически христианских инициатических организаций, без всяких сомнений наличествовавших на продолжении всего Средневековья, ведь в этом случае их особые инициатические ритуалы являлись бы излишним и ненужным в принципе повторением таинств Церкви? Могут возразить на это, что таинства Церкви имели отношение только к "малым мистериям", а поиск иных форм инициации был характерен для тех, кто стремился быть посвященным в "великие мистерии". Но подобное соображение по меньшей мере нелогично, так как трудно вообразить, что все члены средневековых инициатических организаций были заинтересованы именно областью "великих мистерий". Напротив, сам факт существования и широкого распространения христианского герметизма уже говорит об обратном, поскольку герметизм как таковой имеет отношение почти исключительно к области "малых мистерий". То же самое касается и профессиональных, цеховых инициаций, которые, даже если они и не были полностью христианскими, тем не менее, требовали от членов своих организаций практиковать христианский экзотеризм.
Теперь попытаемся прояснить другой аспект, так как кое-кто может сделать из нашего изложения следующее ложное заключение: если христианские таинства не имеют никакого инициатического характера, то они принципиально и ни в коем случае не могут произвести иницатического эффекта, а это утверждение, в свою очередь, опровергается многими историческими фактами. На самом деле, таинства не могут сами являться причинами этих эффектов, так как их воздействие строго ограничено экзотерической сферой, поэтому подобные случаи нуждаются в особом объяснении. Там, где существует подлинная инициация, связанная с конкретной традицией и опирающаяся на экзотеризм этой традиции, экзотерические ритуалы могут быть «перенесены» на иной уровень, но только в том случае, когда речь идет о тех, кто получил соответствующую инициацию, и ни о ком другом. Такие люди могут использовать экзотерические ритуалы как опору для инициатического делания, а следовательно для таких посвященных эффекты чисто экзотерических таинств перестанут ограничиваться исключительно экзотерической сферой, как это имеет место для подавляющего большинства, практикующего соответствующую экзотерическую традицию. В этом отношении Христианство не отличается от других аутентичных традиций, но для того чтобы это было возможно, должно выполняться основное условие — должна существовать подлинная сугубо христианская инициация. При этом, инициатическое использование экзотерических обрядов ни коим образом не отменяет предварительного получения регулярной и ортодоксальной инициации, и более того, только наличие такой инициации является необходимым условием самой возможности такого использования. И никакая исключительная личная квалификация не может заменить собой данное условие, при несоблюдении которого даже все исключительные способности, превышающие средний уровень, приведут лишь к той или иной форме религиозного мистицизма, а он, в свою очередь, остается целиком и полностью в рамках религиозного экзотеризма.
Эти пояснения помогают нам понять истинную природу тех средневековых авторов, которые оставили после себя тексты откровенно инициатического характера, но которые совершенно ошибочно причисляются сегодня к категории «мистиков», тогда как они являлись чем-то совершенно иным. В таких случаях речь шла не о какой-то «спонтанной» инициации и не об исключительном воздействии виртуальной инициации, связанной с церковными таинствами и ставшей по каким-то причинам вновь эффективной, но о вполне регулярных инициатических организациях, существовавших в ту эпоху под прикрытием определенных религиозных орденов, не смешиваясь при этом с ними самими. Мы не можем здесь подробнее остановиться на этом, и укажем лишь на тот факт, что как раз в тот момент, когда такие инициатические организации прекратили свое существование, или по меньшей мере, стали крайне трудно доступными для того, чтобы возможность участия в них продолжала оставаться сравнительно открытой, и появился феномен мистицизма в полном смысле этого слова, и такое хронологическое совпадение однозначно указывает, что оба этих явления тесно связаны между собой.

Западные мистики и вполне регулярные инициатические организации, существовавшие под прикрытием определенных религиозных орденов

Минздрав предупреждает: тяга к посвящениям и инициациям опасна для незрелой психики - GV

В XI столетии в принадлежности к секте николаитов был уличен римской курией Император Генрих IV – тот самый, кого Папа Григорий VII унизил в Каноссе. Второй женой Генриха была дочь Киевского князя Всеволода Евпраксия, в Германии присоединенная к Католической церкви и переименованная в Адельгейду. Несмотря на юный возраст, это был уже ее второй брак. Выходя замуж за Императора, она не подозревала о том, что в его дворце совершаются черные мессы. Ранее, не выдержав его кощунств и издевательств, от него ушли его мать Агнесса, скрывшаяся в монастыре, и сын от первого брака Конрад. Из хроник Бруно и Ламберта известно, что совершаемые для Генриха IV черные мессы сопровождались неслыханным развратом. Император принуждал участвовать в нем свою первую супругу и родную сестру Адельгейму, «которую он своими руками держал в то время, когда другой ее насиловал». И сам он, совершая насилие, вступал в кровосмесительную связь с сестрой. Вторую жену Евпраксию-Адельгейду Генрих принуждением вовлек в оргии, которыми сопровождались тайные черные мессы придворных николаитов. По словам немецкого хрониста, Евпраксия, «испытав на себе этот культ нечестия, первое время молчала по женской стыдливости, а когда величина преступлений победила женское терпение, она раскрыла это дело священникам и епископам». Муж переправил взбунтовавшуюся супругу в Верону, где держал ее в заточении в своем замке. Сына Конрада Генрих тщетно призывал вступить в любовную связь с мачехой. Конрад помог ей вырваться из заточения и бежать в Каноссу, где тогда в папской резиденции пребывал Урбан II. Папа Урбан с доверием отнесся к ее жалобам на мужа и дал ход церковному процессу против Императора. На Соборе в Констанце, состоявшемся в 1094-м г., была оглашена грамота Евпраксии с жалобами на мужа и с обвинениями его в чудовищных кощунствах. В следующем году на Соборе в Пьяченце еще раз заслушано было дело по обвинению Генриха в вероотступничестве. Ссылаясь на судебный приговор Собора, папа анафематствовал его. Относительно самой Евпраксии Собор постановил освободить ее от наказания, ибо «к греху, в котором она покаялась добровольно и публично, ее принуждали тяжелейшим насилием». К мужу, продолжавшему царствовать, Евпраксия уже не вернулась, прожив несколько лет в Италии и в Венгрии и возвратившись, наконец, на Родину, в Киев, где она приняла постриг в Андреевском монастыре.

Самая громкая и хорошо документированная история, связанная с выявлением приверженцев николаитства, относится к началу XIV века, когда обвинение в ереси и вероотступничестве пало на духовно-рыцарский орден тамплиеров, изгнанный из Святой Земли и нашедший приют в католической Франции. Дело возбуждено было поступившим на имя короля Филиппа IV Красивого доносом двух тамплиеров – Скина де Флориана и Ноффо Деи. В доносе говорилось о черных мессах в ордене и приверженности тамплиеров николаитской ереси и сатанизму. Делу был дан ход, и оно велось параллельно королевским правительством Франции и папской курией. Несмотря на острые противоречия между Филиппом IV и Папой Климентом V, королевские следователи и инквизиция пришли к общему заключению о виновности тамплиеров.

Люди явно не робкого десятка, в том числе великий магистр ордена тамплиеров Жак де Моле и Гуго де Пейро, генеральный визитатор, признали себя виновными. Свое признание де Моле публично повторил по всем статьям обвинения перед ученым собранием теологов Сорбонны. В октябре 1311 состоялся Вьеннский Собор, подтвердивший справедливость обвинений, выдвинутых против тамплиеров. Изданной на основании соборных решений буллой Климент упразднил их орден, передав его имущество другому рыцарскому ордену – госпитальеров. В разных городах Франции и за ее пределами около сотни тамплиеров, включая и Жака де Моле, были по приговорам светских судов казнены чрез сожжение. Протоиерей Владислав Цыпин, ХИЛИАЗМ И НИКОЛАИТСТВО В ПРОШЛОМ И НАСТОЯЩЕМ

Восточная церковь

Заметим однако, что все сказанное нами здесь имеет отношение только к католической Церкви, и весьма показательным является тот факт, что в Восточных Церквях никогда не существовало такого феномена как западный мистицизм в том виде, в каком он возник в XVI веке. Это обстоятельство наводит на мысль, что определенные формы христианской инициации еще сохранились в этих Восточных Церквях, и это полностью подтверждается в случае исихазма, инициатический характер которого не вызывает никаких сомнений, даже в тех случаях, когда он значительно потускнел под воздействием современного мира. Иммунитетом по отношению такого воздействия, которое является естественным следствием общего качества нашей эпохи, обладают только исключительно редкие и мало распространенные формы инициации, не зависимо от того, были ли они таковыми всегда или сознательно приняли решение «закрыться», чтобы избежать неизбежного в нынешних условиях вырождения. В исихазме инициация в полном смысле этого слова заключается в ритуальной и регулярной передаче определенных формул, напоминающих мантры индуистской традиции или «вирд» исламских тарикатов. Существует также особая «техника» призывания божественного имени, как средство внутреннего делания. Такая «техника» не имеет ничего общего непосредственно с христианскими экзотерическими ритуалами, но при этом исихаст может опираться в своем внутреннем делании и на эти ритуалы, как мы объяснили выше, при условии, что в результате инициации через конкретные формулы ему было передано особой инициатическое духовное влияние, использующее эти формулы как «оболочку». Но такая передача предполагает наличие непрерывной инициатической цепи, так как передать можно только то, что от кого-то было ранее получено. И на этом вопросе мы, к сожалению, не можем остановится подробнее, хотя тот факт, что исихазм сохранился вплоть до наших дней открывает возможность найти в нем определенные разъяснения относительно характера и методов других форм христианской инициации, которые, увы, безвозвратно утрачены.
В заключение, мы могли бы резюмировать все вышесказанное следующим образом: несмотря на свое инициатическое происхождение, Христианство в настоящий момент является исключительно религией, т. е. традицией сугубо экзотерического уровня, и следовательно, оно не несет в себе никаких иных возможностей, кроме возможностей, свойственных всякому экзотеризму. Само оно и не претендует ни на что большее, так как его задачей является лишь обеспечения «спасения». Естественно, соответствующая инициация может накладываться на эту традицию, и более того, в нормальному случае, она должна накладываться, так как воистину полноценная традиция всегда имеет два уровня — эзотерический и экзотерический. Но на современном западе такая форма инициатического Христианства более не существует. Безусловно, строгое соблюдение экзотерических обрядов совершенно достаточно для обеспечения «спасения». И это уже много, и в нашу эпоху это единственное, но что может рассчитывать подавляющее большинство современных человеческих существ. Но что делать в таких условиях тем, о ком некоторые суфии (муташаввуфин) говорят, что "Рай для них не более, чем тюрьма"?