Еще из Олдоса Хаксли

О причинах войны, роста насилия и отрицательной демографии

Кажущаяся бессмысленность современной жизни в мирное время и отсутствие в ней смысла и цели объясняются тем фактом, что, по крайней мере в западном мире, преобладающей космологией является то, что г-н Джеральд Херд назвал «механоморфной» космологией современной науки. Вселенная рассматривается как великая машина, бессмысленно прокладывающая себе путь к окончательному застою и смерти; люди – крошечные ответвления универсальной машины, бегущие вниз к своей личной смерти; физическая жизнь – это единственная реальная жизнь; ум – это всего лишь продукт тела; личный успех и материальное благополучие – это конечные меры ценности, то, ради чего разумный человек должен жить. Внезапно столкнувшись с этой механоморфной космологией, многие полинезийские расы отказались продолжать размножение своего вида и находятся в процессе вымирания от своего рода психологического истощения. Европейцы более выносливы, чем жители островов Южных морей, и, кроме того, у них было почти триста лет, чтобы постепенно привыкнуть к новой космологии. Но даже они ощутили на себе последствия механоморфизма. Они идут по жизни, пустые от бессмысленности, пытаясь заполнить пустоту внутри себя внешними раздражителями – чтением газет, мечтаниями о кино, музыкой и болтовней по радио, игрой и, прежде всего, просмотром игр, «хорошим времяпрепровождением» всех видов. Между тем, любая доктрина, которая предлагает вернуть смысл и цель жизни, горячо приветствуется. Отсюда огромный успех квази-идолопоклонств, которые отрицают какой-либо смысл вселенной в целом, но настаивают на важности и значении определенных произвольно выбранных частей целого. (О. Хаксли, "Цели и средства", 1937, Глава 9. Война)

Вполне возможно, что механоморфизм и есть то отравляющее вещество (см. предыдущий пост), которое приводит к депрессии численности популяции. А, соответственно, дефицит правильной космологии – причина болезней.

Строительство развитой инфраструктуры (вроде поселка Доброград, см. предыдущий пост) не лечит болезнь, а только переводит больного в палату более комфортного содержания.

О безусловности правильной космологии

Поверхностное изучение мифов и ритуалов «первобытных» народов сыграло значительную роль в подрыве веры христиан во второй половине XIX века. Считалось само собой разумеющимся, что эти другие расы были «ниже по эволюционной лестнице», чем европейцы. (Что, в конце концов, они изобрели? Где были их ж/д эшелоны?) Люди, полностью утратившие способность к аналогичному и символическому мышлению, полагали, что мифы, по которым жили эти расы, следует понимать буквально, и что они представляют собой не более чем первые попытки разумного животного найти научное объяснение Вселенной. Исходя из этого, поскольку невозможно было не заметить параллели между «первобытной религией» и самой «продвинутой» из религий – христианством, необходимо было задать вопрос, не следует ли классифицировать также и христианство как еще одну донаучную попытку объяснить наблюдаемые факты.
(Такая точка зрения, например, у Джулиана Хаксли в Новых бутылках для нового вина)
Если бы эти аргументы были обоснованными, то из них можно было бы сделать один из двух выводов. Можно предположить, что религия – это явление, которое развивается в ногу с человеческой «эволюцией», постоянно очищаясь от своих «суеверных» и «ненаучных» элементов и обновляясь; или же религия как таковая, включая христианство, есть не более чем пережиток донаучной эпохи, который должен быть отброшен вместе со всеми другими суевериями, которые мы унаследовали от времен невежества.
Протестантские секты, постоянно занимающие оборонительную позицию, были готовы принять первый из этих выводов, ошибочно полагая, что это дает их религии некоторую надежду на выживание, и недавно мы видели, как иерархия католической церкви натыкается именно на эту ловушку. Они воображают, что христианству можно было бы позволить выжить в скромных размерах, если бы было доказано, что оно полезно обществу, то есть делает людей лучшими гражданами, более порядочными соседями, более добросовестными налогоплательщиками; и они готовы отказаться от всего, что попахивает «потусторонним», метафизикой или ритуализмом. Чем больше территории они отдают, тем сильнее на них давят враги.
И все же есть только один вопрос, который должен быть задан или заслуживает того, чтобы его задать, и ответ на этот вопрос не может зависеть от какого-либо случайного фактора или моральных и социальных соображений. Религия может быть либо истиной, либо ложью, реальностью или иллюзией. Если она истина, то больше ничего не нужно говорить, и вопрос о том, делает ли это людей лучшими гражданами, не имеет значения. Если ложь, то она была бы не менее ложной, если бы было доказано, что она способна превратить этот мир в гораздо более комфортное место. Ответ никак не должен быть привязан к нашему личному или общественному удобству, как и к чисто человеческим соображениям о потребности в утешении или страхе перед смертью – этот вопрос должен решаться сам по себе. Ответ, который мы на него даем, определяет ответы на все остальные мыслимые вопросы; если утвердительно, то это полное утверждение; если отрицательный, то всеобъемлющее отрицание. (Гай Итон, Король Замка, Глава 7)

Попытка распространения правильной космологии руками людей, которые сами в неё не верят (или верят только в её практическую, прикладную полезность для общества) приведет к тем же результатам, что и, например, движение "Идущие вместе" и ему подобные для патриотического сплочения молодежи.