Мы, так же как и сам Хайдеггер в случае с немецким языком, должны учиться мыслить словами и корнями своего родного русского языка.

Дорога филолога:

Читая Хайдеггера, мы одновременно: - вслушиваемся (в немецкие слова) - постигаем (смысл, замысел, интенцию мысли) - переводим (ища русских соответствий в словах, способных передать смысл)

Чтение Хайдеггера должно стать для нас дорогой к нашему собственному русскому языку как языку мысли, языку философии.

Сущее(das Seiende) и Бытие(das Sein).

Различие между сущим(das Seiende) и бытием(das Sein) является смыслом и основой всей философии Хайдеггера.

«Das Sein» — это то, что мы переводим как «бытие», подразумевая под ним «быти». «Сущее» по-немецки выражается активным причастием от того же глагола «sein — das Seiende».

В чистом виде, в инфинитиве, глагол «sein» (или глагол «быти») существует сам по себе и ни к кому и ни к чему не относится, ничего не обозначает, никому не «поклоняется» и ни перед кем не «склоняется».

Сущее — это, пожалуй, самая внятная и самая базовая идея отношения человека к миру, к самому себе. Все, что мы видим, все, что было, все, что мы мыслим или о чем мы помним, это сущее. Понять сущее очень просто: оно представляет собой то, что дает себя нам, то, что наличествует, то, что при-сутствует.

Бытие - это что-то вроде плана, конструктивной схемы сущего, причем не все схемы воплотились в сущее.

Мышление только о сущем как оно есть в прямом опыте является потенциально безграничным. Мысль может перебирать сущее, переставлять его, сопоставлять, различать и соединять, не переходя на второй уровень — уровень размышления о бытии.
Итак, бытие как das Sein, как инфинитив быти появляется в области мышления в тот момент, когда мышление начинает думать о чем-то, что превышает мысль о сущем как таковом.
Наблюдая за сущим, сознание начинает подмечать определенные закономерности и на каком-то этапе (появление философии в Античном мире) приходит к выявлению того, что у сущего в целом есть общее свойство. Так возникает представление о бытии и соответствующий вопрос: «что есть это бытие?», «каково оно?».
Это, по Хайдеггеру, является «ведущим вопросом философии» (Leitfrage)(будет ещё главный вопрос философии -GV), который формулируется так: «что такое бытие сущего как такового?» или иначе: «что есть общего у всего сущего, что делает это сущее сущим?» или «что присуще сущему в целом?». То, к чему обращен этот «ведущий вопрос философии», и есть бытие. Оно мыслится через сущее, но как нечто отличное от сущего, хотя и присущее ему.
Суждение о бытии в целом приводит к суждению о «единстве всего». («Если вы прислушаетесь не ко мне, но к логосу, мудро будет, в нем пребывая, сказать: все едино» - Гераклит Эфесский ).

Сложность Bezug'a(отношения).

Bezug - отношение сущего к бытию.
Мысль западных философов, начиная от древнегреческих, пошла по пути понятия сущности(Seiendheit), как того общего, что объединяет все сущее в его наиболее общем качестве. Западная философия пошла по дороге Sein = Seiendheit, «бытие есть сущность сущего». т. е. такого понимания бытия, при котором оно отождествляется именно с общим качеством всего сущего как сущего.
Это и есть Bezug западноевропейской философии, которая структурируется вокруг именно такой онтологической картины и основывается именно на таком способе мышления: «бытие есть сущность сущего», и соответственно, учреждается два параллельных уровня — уровень сущего и уровень сущности(Seiendheit). И здесь Хайдеггер делает важнейшее, судьбоносное утверждение: античная философия, а вслед за ней и вся современная западноевропейская философия, дифференцируя бытие и сущее через сущность, фундаментально проглядели различие бытия и сущего, построили абстрагирование от сущего по прямой аналогии с самим сущим. В результате получилось, что бытие (как сущность сущего), хотя и мыслилось отличным от сущего в его отдельности и конкретности, совпадало с сущим в его всеобщности, т. е. в конечном счете мыслилось как сущее. Это было, конечно, другое сущее — сущее высшего порядка, или верховное сущее, — но все равно именно сущее.(начали примерно с "идей" Платона, а закончили Фрейдом и Ницше - GV) В итоге бытие обретало свойство сущего, т. е. о нем стало возможно говорить, что «бытие есть», как это сделал Парменид. Такое утверждение, возможно только в отношении сущего, пусть даже самого возвышенного, изначального, простого и единого. Если «бытие есть», то оно есть сущее — пусть не просто как сущее, но как сущность сущего.
Греки, как и люди Запада, слишком любили сущее и стали жертвой этой фатальной любви, предопределившей весь строй западноевропейской философии. Хайдеггер говорит это не с раздражением и высокомерием, но с глубоким пониманием и сопереживанием. Бытие как то, что делает сущее сущим, должно каким-то образом сопрягаться с сущим, связываться с ним. И если следовать за этой мыслью, мы действительно в какой-то момент придем к убеждению, что бытие есть, что оно есть сущее, самое главное и чистое из сущего. Утверждение противного, что бытие не есть сущее, может приниматься лишь до определенных границ, когда надо подчеркнуть, что бытие как общее не таково как сущее в качестве частного, но и у частного и у общего есть то свойство, которое делает их едиными — и то и другое есть.
Но, понимая глубину онтологического различения и Bezug'a традиционной философии, Хайдеггер говорит: вот в этом-то все и дело; здесь коренится принципиальная ошибка: если бытие не есть сущее, то именно это должно составлять его основное свойство. Но в этом случае оно не может быть тождественно сущности сущего, и, следовательно, оно не есть общее для сущего. В таком случае бытие не есть, есть не сущее, есть ничто из сущего (в том числе и не сущность сущего, и не общее).
Одним словом, «бытие есть ничто» (das Sein ist das Nichts), утверждает Хайдеггер, а не понявшая этого западноевропейская философия есть великое заблуждение длительностью в две с половиной тысячи лет.