Решение «основного вопроса философии»(Grundfrage) - отношения к бытию (Seyn).

Вот-Бытие(Dasein).

Хайдеггер толкует «истину» — «алетейю» как «несокрытость»(бытия) и передает этот греческий (досократический) термин немецким словом «die Unverborgenheit».

Досократики приравняли бытие (Seyn) к природе, сущему, всеобщему, и утратили какую-то малозаметную вначале, но существенную его сторону. Платон отождествил бытие с одним из сущего (идеей). Схоласты еще больше удалились от бытия, утвердив теологическую иерархию тварных вещей. Деисты усомнились в догмах веры и стали обосновывать бытие на основании своих искусственных концептов — будь-то рационализм Декарта, эмпиризм Локка и Юма или монадология Лейбница. Кант честно признал, что рационального обоснования у онтологического аргумента нет.
Попытки Фихте и Гегеля снять проблему отсылают нас лишь к частичному концептуальному исправлению ситуации, не затрагивающему сути нигилистической катастрофы. Ницше называет вещи своими именами и требует отныне мыслить трезво и жестко в терминах богооставленного мира. Гуссерль в условиях краха европейской метафизики вводит для мышления феноменологический метод. (Вообщем, дошли до края по этой дорожке, всё исследовали, больше здесь делать нечего - GV)
(Онтика - это плоскость. Онтология - трехмерное измерение. Фундаменталь-онтология - многомерное. То, что было исследовано ранее, не было уж совсем ложью. Но в многомерности всё выглядит по-другому - GV)
Для нового(многомерного) исследования Хайдеггер вводит новые термины, свободные от прежних смыслов. Один из них - важный - Dasein.
«Dasein» иногда переводят на русский язык как «здесь-бытие». Действительно, немецкое слово «Dasein» складывается из двух частей. «Da» — это «здесь», a «Sein» — «бытие».
(Что это точно такое, знает только сам Хайдеггер, может ещё Дугин. Трудно всем одинаково представлять многомерное пространство. Его просто трудно представлять, тем более одинаково. И говорить о нём трудно. Вот слово Dasein(по Хайдеггеру) что-то в нём определяет, называет.
Попробуем всё-таки представить. С онтологией мы дошли до края. Как рассуждала онтология(вся западная философия от древних греков до Ницше):
сущее(существующее) - это более или менее удачное воплощение, выход в свет, показ, явленность, проявление каких-то схем, планов, чертежей. Идеи Платона или воля Шопенгауэра - какой-то общий для всего сущего принцип. Он где-то существует, напрямую его сущим назвать нельзя, потому, что он вроде бы выше всего существующего. Но он и недалеко от сущего, и только к сущему применяется. Онтология называет его сущностью сущего, а всё сущее вместе с сущность сущего - бытием(Sein у Хайдеггера).
Почему приходится добавлять новые измерения в эту довольно убедительную картину? В ней много находок, интересного, правильного, логичного. Да понятно почему: человечество сейчас оказалось в, мягко скажем, глубоком кризисе. Если бы двигалось в сторону гармонии и всеобщего мира, тогда мы бы спокойно оставались в онтологии. Видели бы, что Верховный Принцип(каким бы он ни был) работает, всё идёт по плану, можно не переживать.
Но то, что происходит с сущим конкретно на планете Земля конкретно сейчас внушает сильные сомнения в таком Верховном Принципе(по другому говоря, в таком Бытии(Sein)), как представляется в онтологии. Что-то уж очень всё глупо выглядит: возникли, поразвивались, порезвились, переругались, поубивались, вернулись в пещеры, вымерли, планета полетела дальше без пассажиров. И это итог всех действий, событий и усилий? В том числе и развития философии от досократиков до Ницше и Фрейда? Где-то мы что-то упустили, подумал Мартин Хайдеггер.
Поэтому добавляем в картину измерение(или измерения) и пытаемся взглянуть на мир объёмней. Прежнее бытие(Sein) как сущее с сущностью сущего убираем. Теперь Бытие(Seyn) для нас - это огромный, неведомый, невидимый, непроявленный в своей огромной части поток(пятимерный океан, мы даже представить не можем, что это), из которого проявились мы со всем нашим Сущим(звездами, атомами, идеями, кошками - всем). Мы и наше Сущее - крохотная крупинка этого потока Бытия. Его можно назвать Ничто, потому что большая его часть не перешла в Сущее, осталась для нас Ничем. Кстати, Бытие в таком смысле - это часть, сторона Абсолюта(возможно, очень меньшая, для нас неведомо), из которой что-то хоть в принципе может выявиться(перейти в Сущее). Это сторона, поток, океан, часть Бесконечность-Всевозможность. А есть ещё Бесконечность-Бесконечность(это уже на уровне озарений). - GV)

От правильного понятого Seyn к Dasein.

Dasein - это неожиданно прыгнувшая на колени черная кошка(урчащий тёплый комок черной шерсти), о которой совершенно забыл, что она есть в доме, и которая вдруг поставила тебя перед фактом своего существования. Ещё "дазейней" будет, если до этого никогда не видеть кошек, шерсти, черного цвета и не трогать ничего тёплого. - GV
А теперь про Dasein Дугин и Хайдеггер:
Dasein — это внезапное и взрывное обнаружение бытия вот. Чтобы бытие смогло обнаружить себя взрывным и непосредственным образом вот, его предварительно необходимо было полностью и окончательно забыть. Иначе не было бы ни взрыва, ни единичности, ни со-бытийности такого обнаружения.
«Не субъект, не объект, не человеческое, не реальность и не божественное»
Речь идет о чем-то фактическом и наличествующем, о присутствующем конкретно и ощутимо. Поэтому Dasein можно воспринять как конкретный сгусток бытия, бытия в онтическом, почти эмпирическом смысле. Dasein можно пережить, если вжиться в фактичность бытия того, что находится «здесь» — в максимально возможном отрыве от того, что здесь, кто здесь, где здесь, почему здесь и т. д.
Dasein можно понять как «человеческую реальность» в ее чистом виде — до человека и до реальности — как структурированную качественную инстанцию, развертывающую свои автономные свойства, в ходе чего возникают и «человек» (субъект), и «реальность» (объект, мир).
Фиксация внимания на значении слов не вводит нас в философию, но вводит нас в язык. Слова «вот» и «бытие» что-то силятся выразить — что-то чрезвычайно важное, но вместе с тем ускользающее, неточное, невнятное. Тут Хайдеггер и предлагает осуществить прыжок, довериться словам, а не концепциям, звукам и угадываемым смыслам, а не жесткому философскому дискурсу.
Dasein является сразу и мгновенно, со всеми заключенными в нем содержаниями. Dasein — осевой феномен, явление по преимуществу; Dasein — это то, что являет, и то, что является.
Предельно критичный и сверхвнимательный к терминам, концептам, значениям слов, постоянно помещающий их в изначальный контекст и старающийся точно установить корректное историко-философское содержание (включая нюансы переводов и этимологии), Хайдеггер предлагает сделать одно-единственное исключение и «поверить» значению слова Dasein: оно фиксирует именно «бытие», и не «где-то», а «вот», «вот здесь».
«Dasein» — это первая, главная и, по сути, единственная аксиома хайдеггеровскои философии. Поняв ее, мы поймем все остальное.

Ещё о Dasein:

Отталкиваясь от Dasein, Хайдеггер предлагает фундаментально изменить философский настрой. На протяжении всей своей истории западная философская мысль исходила из определяющей мысли об эссенции, сущности, Seiendheit, ovaia. Она(западная философия) пошла по дороге Sein = Seiendheit, «бытие есть сущность сущего». т. е. такого понимания бытия, при котором оно отождествляется именно с общим качеством всего сущего как сущего. Эссенция, сущность(Seiendheit) понималась либо как Бог, либо как идея, либо как субъект, либо как объект, либо как монада и т. д.
Хайдеггер считает, что эссенциальный подход выражает ту самую погрешность, которая и привела весь философский процесс от «первого Начала» (досократики) к концу философии (Ницше). Начиная с эссенции как с «общего» (koivov), присущего сущему(Seiende) как Seiendheit (essentia), философия была обречена на вечное повторение одного и того же метафизического маршрута, рано или поздно приводящего мысль к отчуждению, прагматизму, позитивизму, а значит, к нигилизму. Попытка выстроить онтологию на базе эссенции ведет к дезонтологизации.
Вместо этого предлагается начать философствовать от Dasein, воспринятого как экзистенция, а не эссенция, как нечто безусловно наличествующее, но в онтическом, а не в онтологическом смысле.
«Сущность(Wesen) Dasein, — повторяет Хайдеггер в "Sein und Zeit" — в экзистенции». Здесь может возникнуть недоумение: призывая мыслить от экзистенции, а не от эссенции (сущности), Хайдеггер сам определяет Dasein через сущность (Wesen). Но здесь следует учитывать немецкий контекст оригинала. «Das Wesen» для Хайдеггера не есть перевод греческого «ouoia» или латинского «existentia». Двигаясь по линии языка, а не по линии философской терминологии, Хайдеггер придает самому слову «Wesen» (страдательное причастие от глагола sein) фундаменталь-онтологическое значение. Wesen — это сопричастность к Seyn как к бытию, которое только следует осознать в должном качестве, отталкиваясь при этом от осмысления всего философского процесса от первого Начала до Конца как неверного онтологического курса. Отсюда такие новообразования хайдеггеровского языка, как использование отглагольного существительного Wesen как глагола — ich wese, du wesest, er (sie, es) west, wir wesen, ihr weset, sie wesen. Таких форм в немецком языке нет, это другой язык — хайдеггеровский метаязык фундаменталь-онтологии.
(Значит, Dasein - это новое Бытие(вот-Бытие, какое-то мгновенное выявление из общего, непроявленного, большого Всё-Бытия(Seyn)).Сущность Dasein именно в этом выявлении, в existir. А эту сущность, чтобы не путать с эссенцией(Seiendheit) назовем по-другому - Wasen. - GV)
Поэтому фразу «сущность Dasein в экзистенции» следует передавать по-русски на корректном метаязыке: «Wesen Dasein'a в экзистенции». Это значит: Dasein есть не по соответствию сущности как чему-то внешнему или иному, нежели оно само, а само по себе. Поэтому Wesen есть не эссенция (ouaia, сущность), а выражение (открытие, выведение из несокрытости) самобытия Dasein'a.
Фраза «Wesen Dasein'a в экзистенции» является, в определенном смысле, тройным плеоназмом, а ее германско-латинская этимология призвана перевернуть фундаментальные аксиомы всей философии, где все рассматривалось не из себя, а из другого.
Dasein не есть ни эссенция, ни субстанция, ни сущность, ни «я», ни субъект, ни объект, ни мир, ни психика, ни жизнь, ни бытие, ни ничто, ни небытие, ни высшее сущее, ни идея, ни Бог, ни человек, ни одно из сущих наряду с другими, ни сущее в целом, ни всеобщее, ни единое. Dasein сопряжен с Wesen и с экзистенцией, но это равнозначно тому, что Dasein — это Dasein, и форма его экзистирования есть возможность бытия.
Dasein не является «ни предшествующим» (началом), ни «последующим» (результатом чего-то, что наличествовало бы до него). Dasein не есть функция от времени, время также не имеет автономного бытия, в котором Dasein располагался бы. Отношения Dasein со временем еще более сложны, нежели с пространством, чему посвящен второй раздел «Sein und Zeit».
Но экзистенциальный и фактический характер Dasein'a делает его вполне конкретным присутствием и наличием, и, следовательно, он должен обладать определенной локализацией. Этой эмпирической локализацией Dasein может служить понятие «между» (zwischen). Если искать Dasein в рамках привычных онтологических координат (что будет соответствовать на сей раз и онтическому, эмпирическому подходу), то надо помещать его между — между внутренним и внешним, между прошлым и настоящим.
Таким образом, Dasein пространственно пограничен (он пребывает на границе между) и темпорально мгновенен (принадлежит мигу между прошлым и будущим). В этом «между» проявляется «da» Dasein'a. Поэтому под определенным углом зрения можно назвать Dasein «бытием между» (Inzwischen-Sein).
Убираем все придуманные за 2 тысячи с лишним лет схемы, планы и объяснения - они ничему не учат, ничего не объясняют, ничему не помогают. С ними человек внутри разлагается, а вовне перегружает и тяготит планету. (Поставлю следующей главой выступление Патриарха на эту тему, передохнём немного от Хайдеггера.) Просто ощущаем и воспринимаем что можем и как можем, очищаем голову от схем и шаблонов. Мир должен ощущаться новым, как бы только что родившимся, и интересным в своей новизне. Из такого правильно внутренне настроенного восприятия возможно что-то поймём. Не ищем опять и опять других схем и объяснений вместо отработавших своё, а меняем сам приёмник восприятия. Старый приёмник что-то важное упускал в этом мире, поэтому все схемы и не работали или работали не так, как хотелось бы. - GV
Хайдеггер предлагает расстаться с этими бездоказательными иллюзиями, но не в пользу какой-то иной, трансцендентной реальности (Бога, Абсолюта и т. д.), а в пользу фактически экзистирующего, наличествующего именно здесь и сейчас Dasein'a.
Dasein есть, и он есть в мире, но мир — это следствие Dasein. Dasein — это засасывающее и поражающее своим бытием наличие, которое отказывается называться «я», отказывается называться «миром» и отказывается совпадать с чем бы то ни было. Как бытие-в-мире Dasein — это пространственно шевелящееся бытие, которое организует себя и все вокруг себя. Вначале идет «in-der-Welt-Sein»(бытие-в-мире), «Dasein», а потом только мир, и то только в том случае, если у него будут шансы оправдать свою самостоятельность, что в условиях острой бдительности Хайдеггера к предотвращению повторения онтологических ошибок первого Начала философии будет весьма не просто. Мир отныне становится экзистенциальной гипотезой. Мы знаем, что есть бытие-в-мире, но мы не знаем (можем только догадываться и строить предположения) о бытии мира.