The Nature of the Ground

Природа Основы

Нашей отправной точкой была психологическая доктрина: «То есть ты». Вопрос, который теперь совершенно естественно возникает сейчас, является метафизическим: что такое То, к чему «ты» может обнаружить себя родственным?
На это вполне развитая Вечная Философия во все времена и во всех местах давала принципиально один и тот же ответ. Божественная Основа всего сущего есть духовный Абсолют, невыразимый в терминах дискурсивного мышления, но (при определенных обстоятельствах) доступный для непосредственного переживания и осознания человеком. Этот Абсолют есть «Бог без формы» индуистской и христианской мистической фразеологии. Конечная цель человека, конечная причина человеческого существования – это объединяющее знание божественной Основы – знание, которое может прийти только к тем, кто готов «умереть для себя» и таким образом освободить место для Бога. Из любого данного поколения мужчин и женщин очень немногие достигнут конечной цели человеческого существования; но возможность прийти к объединяющему знанию, так или иначе, будет постоянно предоставляться до тех пор, пока все живые существа не осознают, Кто они есть на самом деле.
Абсолютная Основа всего сущего имеет личностный аспект. Деятельность Брахмана есть Ишвара, и Ишвара далее проявляется в индуистской Троице и, на более отдаленном расстоянии, в других божествах или ангелах индийского пантеона. Аналогично, для христианских мистиков, неизреченное, не имеющее атрибутов Божество проявляется в Троице Лиц (три ипостаси), к которым можно отнести такие человеческие качества, как благость, мудрость, милосердие и любовь, но в высшей степени.
Наконец, в человеке есть воплощение Бога, обладающее теми же качествами характера, что и личностный (ипостасный) Бог, но проявляющее их в условиях ограничений, неизбежно налагаемых заключением в материальном теле, рожденном в данный момент времени. Для христиан было и может быть только одно такое божественное воплощение; для индийцев их может быть и было много. Как в христианском мире, так и на Востоке, созерцатели, идущие по пути благочестия, представляют себе воплощение и даже непосредственно воспринимают его как постоянно обновляющийся факт опыта. Христос вечно рождается в душе Отцом, и игра Кришны является псевдоисторическим символом вечной истины психологии и метафизики – того факта, что по отношению к Богу личная душа всегда женственна и пассивна.
Буддизм Махаяны учит тем же метафизическим доктринам в терминах «Трех тел» Будды – абсолютной Дхармакайи, известной также как Изначальный Будда, или Ум, или Ясный Свет Пустоты; Самбхогакая, соответствующая Шваре или личному (не в смысле что он чей-то личный, а в смысле – лицо, персона) Богу иудаизма, христианства и ислама; и, наконец, Нирманакайя, материальное тело, в котором Логос воплощается на земле как живой, исторический Будда.
Среди суфиев Аль-Хакк, Реальный, по-видимому, считается бездной Бога, лежащей в основе личного Аллаха, в то время как Пророк вычеркнут из истории и рассматривается как воплощение Логоса.
Некоторое представление о неисчерпаемом богатстве Божественной природы можно получить, проанализировав слово за словом призыв, с которого начинается молитва «Отче наш» – «Отче наш, сущий на небесах». Бог наш – наш в том же сокровенном смысле, в каком наше сознание и жизнь – наши. Но в то же время, как имманентно наш, Бог трансцендентально является личностным Отцом, который любит свои создания и которому они в ответ обязаны любовью и преданностью. «Отче наш сущий»: когда мы рассматриваем глагол изолированно, мы понимаем, что имманентно-трансцендентный личностный Бог есть также имманентно-трансцендентное Единое, сущность и принцип всего сущего. И, наконец, бытие Бога находится «на небесах»; божественная природа отлична от природы тварей, в которых Бог имманентен, и несоизмерима с ней. Вот почему мы можем достичь объединяющего познания Бога только тогда, когда мы становимся в какой-то мере Богоподобными, только тогда, когда мы позволяем Царству Божьему прийти, уничтожая наше собственное тварное царство.
Бог может быть почитаем и созерцаем в любом из его аспектов. Но упорствовать в почитании только одного аспекта, исключая все остальные, значит подвергаться серьезной духовной опасности. Таким образом, если мы подходим к Богу с предвзятым представлением о том, что Он является исключительно трансцендентным, всемогущим правителем мира, и при этом личностью, мы рискуем запутаться в религии обрядов, умилостивительных жертвоприношений (иногда самого ужасного характера) и законнических ритуалов. Это неизбежно; ибо, если Бог является неприступным властелином, дающим таинственные приказы, то такого рода религия вполне соответствует космической ситуации. Лучшее, что можно сказать о ритуальном законничестве, это то, что оно улучшает поведение. Однако оно мало что делает для изменения характера и ничего само по себе не делает для изменения сознания.
Дела обстоят намного лучше, когда трансцендентный, всемогущий личностный Бог рассматривается также и как любящий Отец. Искреннее поклонение такому Богу изменяет характер и поведение, а также изменяет сознание. Но полное преображение сознания, которое есть «просветление», «избавление», «спасение», наступает только тогда, когда Бог мыслится так, как утверждает Его Вечная Философия – имманентным и трансцендентным, сверхличностным и личностным – и когда религиозные практики приспосабливаются к этой концепции.
Когда Бог рассматривается как исключительно имманентный, законничество и внешние практики отбрасываются и происходит концентрация на Внутреннем Свете. Опасность теперь заключается в квиетизме и антиномизме, частичной модификации сознания, которая бесполезна или даже вредна, потому что она не сопровождается преобразованием характера, которое является необходимой предпосылкой полного, полного и духовно плодотворного преобразования сознания.
Наконец, можно думать о Боге как об исключительно надличностном существе. Для многих людей эта концепция является слишком «философской», чтобы служить адекватным мотивом для того, чтобы делать что-либо практическое в отношении своих убеждений. Следовательно, для них это не представляет никакой ценности.
Конечно, было бы ошибкой предполагать, что люди, которые поклоняются одному аспекту Бога, исключая все остальные, неизбежно сталкиваются с различными проблемами, описанными выше. Если они не слишком упрямы в своих готовых верованиях, если они с покорностью подчиняются тому, что происходит с ними в процессе поклонения, то Бог, который является одновременно имманентным и трансцендентным, личностным и более чем личным, может открыть им Себя во всей Своей полноте. Тем не менее, факт остается фактом: нам легче достичь нашей цели, если нам не мешает набор ошибочных или неадекватных убеждений о правильном пути к ней и природе того, что мы ищем.

Кто такой Бог? Я не могу придумать лучшего ответа, чем: Тот, Кто есть. Нет ничего более подходящего для вечности, которой является Бог. Если вы называете Бога благим, или великим, или блаженным, или мудрым, или чем-то еще в этом роде, то это включается в эти слова, а именно: Он есть.
Св. Бернард Клервоский

Цель всех слов – проиллюстрировать значение предмета. Когда они услышаны, они должны помочь слушателю понять этот смысл, и это в соответствии с четырьмя категориями: субстанцией, деятельностью, качеством и отношениями. Например, корова и лошадь относятся к категории вещества. Он готовит или молится, относится к разряду деятельности. Белый и черный относятся к категории качества. Наличие денег или владение коровами относится к категории отношений. Но нет ни одного класса субстанции, к которому принадлежал бы Брахман, ни одного общего рода. Он не может быть обозначен словами, которые, подобно слову «бытие» в обычном смысле, обозначают категорию вещей. Он также не может быть обозначен качеством, ибо он лишен качеств; ни деятельностью, потому что он бездеятелен – «в покое, без частей и деятельности», согласно Писаниям. Он также не может быть обозначен отношением, ибо он «не имеет второго» и не является объектом чего-либо, кроме самого себя. Следовательно, он не может быть определен словом или идеей; как говорит Писание, это Тот, «перед Кем колеблются слова».
Шанкара

Именно из Безымянного произошли Небо и Земля; Названное есть не что иное, как мать, которая воспитывает (плодит) десять тысяч созданий, каждое по своему роду. Воистину, «только тот, кто навсегда избавится от желаний, может увидеть Тайные Сущности». Тот, кто никогда не избавлялся от желаний, может видеть только Результаты.
Лао-Цзы

Одна из величайших милостей, даруемых душе в этой жизни, состоит в том, что она может видеть так ясно и чувствовать так глубоко то, что она вообще не может постичь Бога. Такие души в этом чем-то подобны святым на небесах, где те, кто знает Его наиболее совершенно, наиболее ясно осознают, что Он бесконечно непостижим; ибо те, у кого зрение менее ясное, не воспринимают так ясно, как эти другие, насколько Он превосходит их видение.
Св. Хуан де ла Круз

Когда я вышел из Божества во множество, тогда все сущее провозгласило: «Есть Бог» (личностный Творец). Но это не может сделать меня блаженным, ибо таким образом я осознаю себя как тварь. Но в прорыве (рождении свыше?) я больше всех тварей; Я не Бог и не тварь; Я есть то, чем я был и останусь отныне и во веки веков. Там я получаю толчок, который возносит меня выше всех ангелов. Благодаря этому толчку я становлюсь настолько богатым, что Бога для меня недостаточно такого, Который есть только Бог в Своих божественных делах. Ибо, прорываясь таким образом, я вижу, что Бог и я сходны. Тут я такой, каким был. Тут я не увеличиваюсь и не уменьшаюсь. Ибо тут я есть неподвижность, приводящая все в движение. Здесь человек снова завоевал то, чем он является навеки и всегда будет. Здесь Бог принимается в душу.
Экхарт

Божество предало все Богу. Божество бедно, обнажено и пусто, как будто его нет; Оно не имеет, не желает, не хочет, не работает, не получает. Именно Бог имеет в себе сокровище и невесту, Божество так же пусто, как если бы его не было.
Экхарт

Мы можем понять кое-что из того, что лежит за пределами нашего опыта, рассмотрев аналогичные случаи, лежащие в нашем опыте. Таким образом, отношения, существующие между миром и Богом и между Богом и Божеством, по-видимому, в какой-то мере аналогичны отношениям, существующим между телом (с его окружением) и психикой, а также между психикой и духом. В свете того, что мы знаем о втором – а того, что мы знаем, к сожалению, не очень много, – мы можем сформировать некоторые не слишком безнадежно неадекватные представления о первом.
Разум воздействует на свое тело четырьмя способами – подсознательно, через тот невероятно тонкий физиологический интеллект, который Дриш гипостазировал под названием энтелехии; сознательно, сознательными волевыми актами; опять-таки подсознательно, путем воздействия на физический организм эмоциональных состояний, не имеющих ничего общего с органами или процессами, на которые воздействует; и, сознательно или подсознательно, в некоторых «сверхъестественных» проявлениях. Материя вне тела может подвергаться влиянию разума двумя способами – во-первых, с помощью тела, а во-вторых, с помощью «сверхнормального» процесса, недавно изученного в лабораторных условиях и описанного как «ПК-эффект» (психокинез?). Точно так же разум может устанавливать отношения с другими умами либо опосредованно, желая, чтобы его тело выполняло символические действия, такие как речь или письмо; или «сверхнормально», с помощью прямого доступа к чтению мыслей, телепатии, экстрасенсорному восприятию.
Давайте теперь рассмотрим эти отношения немного подробнее. В некоторых областях физиологический интеллект действует по собственной инициативе, например, когда он руководит никогда не прекращающимися процессами, скажем, дыхания или ассимиляции. В других случаях он действует по велению сознательного ума, например, когда мы желаем совершить какое-либо действие, но не желаем и не можем использовать мускульные, железистые, нервные и сосудистые средства для достижения желаемой цели. Кажущийся простым акт мимикрии хорошо иллюстрирует необычайную природу подвигов, совершаемых физиологическим интеллектом. Когда попугай (пользуясь, как мы помним, клювом, языком и горлом птицы) имитирует звуки, издаваемые губами, зубами, нёбом и голосовыми связками человека, произносящего слова, что именно происходит? Реагируя каким-то пока еще совершенно непонятным образом на желание сознательного ума подражать какому-нибудь запоминаемому или непосредственно воспринимаемому событию, физиологический интеллект приводит в движение большое количество мускулов, координируя их усилия с таким изысканным мастерством, что в результате получается более или менее совершенная копия оригинала. Работая на своем собственном уровне, сознание не только попугая, но и самого одаренного из людей оказалось бы совершенно сбитым с толку проблемой сопоставимой сложности.
В качестве примера третьего способа, которым наш разум воздействует на материю, мы можем привести хорошо знакомый феномен «нервного расстройства желудка». У некоторых людей симптомы диспепсии проявляются, когда сознание обеспокоено такими негативными эмоциями, как страх, зависть, гнев или ненависть. Эти эмоции направлены на события или людей во внешнем окружении; но так или иначе они отрицательно влияют на физиологический интеллект, и это расстройство приводит, в том числе, к «нервному расстройству желудка». От туберкулеза и язвы желудка до болезней сердца и даже кариеса зубов, было обнаружено, что многочисленные физические недуги тесно связаны с определенными нежелательными состояниями сознательного ума. И наоборот, каждый врач знает, что спокойный и жизнерадостный пациент имеет гораздо больше шансов на выздоровление, чем тот, кто взволнован и подавлен.
Наконец, мы подходим к таким явлениям, как исцеление верой и левитация – явлениям «сверхъестественно» странным, но, тем не менее, засвидетельствованным массой свидетельств, которые трудно полностью сбросить со счетов. Мы не знаем, как именно вера лечит болезни (в Лурде или в кабинете гипнотизера), или как святой Иосиф из Купертино мог игнорировать законы тяготения. (Но давайте вспомним, что мы не менее невежественны в отношении того, как разум и тело связаны друг с другом в самых обычных повседневных делах.) Точно так же мы не можем составить себе никакого представления о modus operandi того, что профессор Рейн назвал ПК-эффектом. Тем не менее, тот факт, что на падение костей может влиять психическое состояние некоторых индивидуумов, теперь, по-видимому, установлен вне всякого сомнения. И если эффект ПК может быть продемонстрирован в лаборатории и измерен статистическими методами, то, очевидно, внутренняя достоверность разрозненных анекдотических свидетельств о непосредственном влиянии разума на материю не только внутри тела, но и вне внешнего мира, тем самым заметно возрастает. То же самое верно и в отношении экстрасенсорного восприятия. Очевидные примеры этого постоянно появляются в обычной жизни. Но наука почти бессильна справиться с частным случаем, с единичным случаем. Возводя свою методологическую некомпетентность в ранг критерия истины, ученые-догматики часто клеймили все, что выходит за рамки их ограниченной компетенции, как нереальное и даже невозможное. Но когда тесты на экстрасенсорное восприятие могут быть повторены в стандартизированных условиях, субъект попадает под юрисдикцию закона вероятностей и достигает (при каком угодно страстном сопротивлении!) определенной степени научной респектабельности.
Таковы, очень быстро и кратко, самые важные вещи, которые мы знаем о разуме в отношении его способности влиять на материю. Какой вывод мы имеем право сделать из этого скромного знания о самих себе относительно божественного объекта нашего почти полного невежества?
Во-первых, что касается творения: если человеческий разум может непосредственно влиять на материю не только внутри, но даже вне своего тела, то можно предположить, что божественный разум, имманентный вселенной или трансцендентный ей, способен придавать формы уже существующему хаосу бесформенной материи или даже, возможно, мыслящей субстанции и формам.
После того, как Вселенная была сотворена или получила божественное назначение, она должна поддерживаться. Необходимость непрерывного воссоздания мира становится очевидной, по словам Декарта, «когда мы рассматриваем природу времени или вещей во времени; ибо она такого рода, что ее части не зависят друг от друга и никогда не сосуществуют; И, следовательно, из того факта, что мы находимся сейчас, вовсе не следует, что мы будем существовать через мгновение, если только какая-нибудь причина, а именно та, которая впервые нас произвела, не будет как бы постоянно воспроизводить нас, т. е. сохранять нас». Здесь, по-видимому, мы имеем дело с чем-то аналогичным на космическом уровне тому физиологическому разуму, который у людей и низших животных бессонно выполняет задачу наблюдения за тем, чтобы тела вели себя так, как они должны. В самом деле, физиологический интеллект можно с полным основанием рассматривать как особый аспект общего воссоздающего Логоса. В китайской фразеологии это Дао, как оно проявляется на уровне живых тел.
Тела людей подвержены влиянию хороших или плохих состояний их ума. Точно так же существование в основе вещей божественного спокойствия и доброй воли можно рассматривать как одну из причин того, что болезнь мира, хотя и хроническая, не оказалась смертельной. И если бы в психической вселенной существовали другие, более чем человеческие сознания, одержимые мыслями о зле, эгоизме и бунте, это, возможно, объясняло бы некоторые из совершенно экстравагантных и невероятных пороков человеческого поведения.
Действия, предписываемые нашим разумом, совершаются либо с помощью физиологического разума и тела, либо, в исключительных случаях и в ограниченной степени, прямыми сверхъестественными средствами типа ПК. Точно так же физические ситуации, предначертанные божественным Провидением, могут быть организованы постоянно творящим Разумом, поддерживающим вселенную, и в этом случае Провидение, по-видимому, совершает свою работу совершенно естественными средствами; или же, в исключительных случаях, божественный Разум может действовать непосредственно на вселенную извне, так сказать, и в этом случае действие Провидения и дары благодати будут казаться чудесными. Точно так же божественный Разум может выбрать общение с конечным разумом, воздействуя на мир людей и вещей способами, которые конкретный разум, которого он должен достичь в данный момент, находил значимыми; или же может иметь место непосредственное общение посредством чего-то, напоминающего передачу мыслей.
По выражению Экхарта, Бог, творец и вечный создатель мира, «становится и исчезает». Другими словами, Он, по крайней мере, в какой-то степени, находится во времени. Временный Бог может иметь природу традиционного еврейского Бога Ветхого Завета; или же Он может быть ограниченным божеством, подобным тому, которое описывают некоторые философские теологи нашего века; или, в качестве альтернативы, Он может быть возникающим Богом, начинающим бездуховно с Альфы и постепенно становящимся все более божественным по мере того, как эоны приближались к некоему гипотетическому Омеге. (Почему движение должно быть больше и лучше, а не меньше и хуже, вверх, а не вниз или волнообразно, вперед, а не по кругу, никто не знает. По-видимому, нет никаких причин, по которым Бог, который является исключительно временным, – Бог, который просто становится и не имеет основания в вечности, – не мог бы быть полностью зависим от времени, как индивидуальный разум в отрыве от духа. Бог, который становится, — это Бог, который также исчезает, и именно исчезание может в конечном итоге восторжествовать, так что последнее состояние возникающего божества может быть хуже первого.)
Основа, в которой укоренена многообразная и ограниченная временем психика, — это простое, вневременное осознание (аналогичное лежащему в основе вещей божественной доброй воле). Делая себя чистыми сердцем и нищими духом, мы можем своё осознание привести к божественному и отождествить с ним. В этом духе мы не только обладаем, но и являемся объединяющим знанием божественной Основы.
Аналогично, Бог во времени основан на вечном настоящем немодального Божества. Именно в Божестве вещи, жизнь и разум имеют свое бытие; именно через Бога они обретают свое становление – становление, цель и предназначение которого – возвращение в вечность Основы.

Между тем умоляю вас вечной и нетленной истиной и душою моей, рассуди; постигайте неслыханное. Бог и Божество так же различны, как небо и земля. Небеса возвышаются на тысячу миль над землей, и настолько же Божество выше Бога. Бог становится и исчезает. Тому, кто понимает эту проповедь, я желаю всего наилучшего. Но даже если бы здесь никого не было, я все равно должен был бы проповедовать это хоть кружке для подаяний.
Экхарт

Как и св. Августин, Экхарт был в какой-то степени жертвой собственного литературного таланта. Le style c'est l'homme (стиль – это человек). Без сомнений. Но отчасти верно и обратное. L'homme c'est le style. Поскольку у нас есть дар писать определенным образом, мы обнаруживаем, что в некотором роде становимся своим способом писать. Мы формируем себя по образу и подобию нашего особого красноречия. Экхарт был одним из изобретателей немецкой прозы, и он был искушен своим новообретенным мастерством сильного выражения встать на крайние позиции – доктринально быть образом своих сильных и чрезмерно выразительных предложений. Подобное утверждение навело бы на мысль, что он презирал то, что ведантисты называют «низшим знанием» Брахмана, не как Абсолютную Основу всех вещей, а как личностного Бога. В действительности он, подобно ведантистам, принимает низшее знание как истинное знание и считает преданность личностному Богу лучшей подготовкой к объединению знаний о Божестве. Еще один момент, который следует помнить, заключается в том, что не имеющее атрибутов Божество в Веданте, буддизме Махаяны, христианском и суфийском мистицизме является Основой всех качеств, которыми обладает личностный Бог и Воплощение. «Бог не добр, а я добр», — говорит Экхарт в своей жестокой и чрезмерной манере. На самом деле он имел в виду: «Я просто по-человечески хорош; Бог в высшей степени благ; Божество есть, и его «естение» (существительное от «есть») (istigkeit, по-немецки у Экхарта) содержит в себе добро, любовь, мудрость и все остальное в их сущности и принципе». Следовательно, для представителя Вечной Философии Божество никогда не является простым Абсолютом академической метафизики, но чем-то более совершенным, более благоговейным, заслуживающим поклонения, чем даже личностный Бог или его человеческое воплощение – Бытием, по отношению к которому можно испытывать самую сильную преданность и по отношению к которому необходимо (если мы хотим прийти к тому объединяющему знанию, которое является конечной целью человека) соблюдать дисциплину, более трудную и неустанную, чем та, которая навязывается церковной властью.

Согласно нашему разуму, существует различие и дифференциация между Богом и Божеством, между действием и покоем. Плодотворная природа Лиц всегда действует в живой дифференциации. Но простое Бытие Бога, по своей природе, есть вечный Покой Бога и всех сотворенных вещей.
Рейсбрук

(В Реальности, познаваемой мистиком), мы не можем больше говорить ни об Отце, ни о Сыне и Святом Духе, ни о каком-либо творении, но только об одном Существе, которое является самой субстанцией Божественных Лиц. До нашего сотворения мы все были едины, ибо это наша сверхсущность. Там Божество находится в простой сущности, без активности.
Рейсбрук

Святой свет веры настолько чист, что по сравнению с ним отдельные огни — лишь нечистота; и даже представления о святых, о Пресвятой Деве и о видении Иисуса Христа в Его человеческой природе являются препятствиями на пути видения Бога в Его чистоте.
Ж. Ж. Олье

Это утверждение, исходящее от набожного католика Контрреформации, может показаться несколько поразительным. Но мы должны помнить, что Олье (который был человеком святой жизни и одним из самых влиятельных религиозных учителей XVII века) говорит здесь о состоянии сознания, к которому мало кто когда-либо приходит. Тем, кто находится на обычных уровнях бытия, он рекомендует другие способы познания. Одному из его кающихся, например, посоветовал прочитать, в качестве поправки к св. Иоанну Креста и другим представителям чистого мистического богословия, откровения святой Гертруды о воплощенных и даже физиологических аспектах божества. По мнению Олье, как и по мнению большинства управляющих душами, будь то католики или индейцы, было бы просто глупо рекомендовать поклонение Богу-без-форм людям, которые в состоянии понять только личностные и воплощенные аспекты божественной Основы. Это вполне разумная позиция, и мы имеем право проводить политику в соответствии с ней – при условии, что мы всегда ясно помним, что ее принятие может быть сопряжено с определенными духовными опасностями и неудобствами. Природа этих опасностей и недостатков будет проиллюстрирована и обсуждена в другом разделе. Пока же достаточно процитировать предостерегающие слова Филона: «Тот, кто думает, что Бог обладает каким-либо качеством и не является Единым, вредит не Богу, а самому себе».

Ты должен любить Бога как не-Бога, не-Духа, не-личность, не-образ, но таким, каков Он есть – чистое, непорочное, абсолютное Единое, отделенное от всякой двойственности, в Котором мы должны вечно погружаться из небытия в небытие.
Экхарт

То, что Экхарт описывает как чистое Единое, абсолютный не-Бог, в котором мы должны погружаться из небытия в небытие, называется в буддизме Махаяны Ясным Светом Пустоты. То, что следует далее, является частью формулы, обращенной тибетским священником к человеку в акте смерти.

О благородно рожденный, пришло время тебе искать Путь. Твое дыхание вот-вот прекратится. В прошлом твой учитель поставил тебя лицом к лицу с Ясным Светом; и теперь ты собираешься испытать его в его Реальности в состоянии Бардо («промежуточное состояние» сразу после смерти, в котором душа судится – или, скорее, судит саму себя, выбирая, в соответствии с характером, сформированным во время ее жизни на земле, какой вид загробной жизни она будет иметь). В этом состоянии Бардо все подобно безоблачному небу, а обнаженный, непорочный Интеллект подобен полупрозрачной пустоте без окружности и центра. В этот момент познай себя и пребывай в этом состоянии. Я тоже в это время обращаюсь к тебе лицом к лицу.
Тибетская книга мертвых

Углубляясь в прошлое, мы находим в одной из самых ранних Упанишад классическое описание Абсолютного Единого как Сверх-Сущностное Ни-что.

Значение Брахмана выражается neti neti (ни то, ни то), ибо, кроме того, что вы говорите, что это ни то, нет ничего большего. Имя его, однако, — «Реальность реальности». Иными словами, чувства реальны, а Брахман — их Реальность.
Брихад Араньяка Упанишада

Иными словами, существует иерархия реального. Многообразный мир нашего повседневного опыта реален с относительной реальностью, которая сама по себе неоспорима; но эта относительная реальность имеет свое бытие внутри и благодаря абсолютной Реальности, которую из-за несоизмеримой инаковости ее вечной природы мы никогда не можем надеяться описать, хотя мы можем непосредственно постичь ее.
Следующий отрывок имеет большое историческое значение, так как именно через «Мистическую теологию» и «Божественные имена» автора V века, писавшего под именем Дионисия Ареопагита, средневековый христианский мир установил контакт с неоплатонизмом и, таким образом, далее с метафизической мыслью и дисциплиной Индии. В IX веке Скот Эригена перевел обе книги на латынь, и с тех пор их влияние на философские размышления и религиозную жизнь Запада было широким, глубоким и благотворным. Именно к авторитету Ареопагита апеллировали христианские толкователи Вечной Философии всякий раз, когда им угрожали (а им всегда угрожали) те, чей основной интерес был связан с ритуалом, законничеством и церковной организацией. И поскольку Дионисий был ошибочно отождествлен с первым афинянином, обращенным апостолом Павлом, его авторитет считался почти апостольским; поэтому, согласно правилам католической игры, апелляция к ней не могла быть легко отвергнута даже теми, для кого книги значили меньше, чем ничего. Несмотря на их безумную эксцентричность, мужчин и женщин, следовавших по пути Дионисия, приходилось терпеть. Без внешних помех выращивая духовные плоды, некоторые из них достигли такой заметной степени святости, что даже главы испанской инквизиции не могли осудить дерево, из которого выросли эти плоды.

Простые, абсолютные и непреложные тайны божественной Истины сокрыты в сверхсветлой тьме той тишины, которая раскрывается в тайне. Ибо эта тьма, хотя и глубочайшая тьма, тем не менее, сияюще ясна; и хотя она находится за пределами осязания и зрения, она изобильно наполняет наш невидящий разум великолепием трансцендентной красоты... Мы страстно желаем пребывать в этой полупрозрачной тьме и, не видя и не зная, увидеть Того, Кто находится за пределами зрения и знания – самим фактом того, что мы не видим Его и не знаем Его. Ибо это значит воистину видеть и знать, и через оставление всего восхвалять Того, Кто выше всего. Ибо это мало чем отличается от искусства тех, кто высекает из камня живое изображение: убирать вокруг него все, что мешает ясно видеть скрытую форму, раскрывая ее скрытую красоту, лишь отнимая. Ибо, как я полагаю, более уместно восхвалять Его, отнимая, чем приписывая; ибо мы приписываем Ему атрибуты, когда начинаем с универсалий и спускаемся через промежуточное к частностям. Но здесь мы отнимаем у Него все вещи, поднимаясь от частностей к универсалиям, чтобы мы могли открыто познать непознаваемое, которое сокрыто во всех вещах и под ними. И мы созерцаем эту тьму за пределами бытия, сокрытую под всем естественным светом.
Дионисий Ареопагит

(О Таинственном Богословии
Глава1
Что такое Божественный Мрак
… Бог, как благая Причина всего сущего, велеречив и вместе с тем немногословен и даже бессловесен, поскольку Он запределен всему сущему и существует вне слов и мышления; ясно же и истинно открывается Он только тем, кто отвратившись от всего как чистого, так и нечистого и пройдя все ступени божественных совершенств, оставляет все божественные звуки, озарения, небесные глаголы и вступает во Мрак, где, как сказано в Писании, воистину пребывает Тот, Кто запределен всему сущему. Так, например, божественный Моисей прежде всего получает повеление не только самому очиститься, но и от неочищенных отдалиться, и только после всех очищений слышит он громогласные звуки труб и видит множество огней, блистающих ясным и лучезарным сиянием; затем оставив и народ свой, и даже избранных священников, достигает он высочайшей вершины божественного восхождения. Но и после этого общается он не Лично с Богом и созерцает не Его Самого, поскольку Он невидим, а только место, где Он пребывает.
По моему мнению это означает, что все самое возвышенное и божественнейшее из созерцаемого и мыслимого нами является своего рода доказательством о бытии Того, Кто превосходит все сущее, то есть доказательством, благодаря которому открывается истина о превосходящем всякое разумение присутствии Того, Кто пребывает на умопостигаемых высотах божественнейших селений Своих.
И вот, удалившись от всех, кто видел его и отрешившись от всего видимого, Моисей вступает в глубину мистического Мрака неведения, в котором у него прекращается всякая познавательная деятельность, совершенно исчезает всякое чувственное и зрительное восприятие, и принадлежит он уже не себе и не чему-либо сущему, но Тому, Кто запределен всему сущему, и, таким образом, только после того, как упразднил всякое ведение, Моисей господствующей частью своего разума соединяется с Тем, Кто недоступен никакому познанию, в совершенном неведении обретает он сверхразумное ведение.)
Глава 2
Каким образом возможно единение с Причиной всего сущего и как надлежит воспрославить Ее, превосходящую все сущее
Как горю я желанием достичь этого Мрака, дабы неведением и невидением узреть и познать Того, Кто превосходит созерцание и познание даже в невидении и в неведении! Ведь истинное познание, созерцание и сверхъестественное славословие Сверхъестественного – это именно неведение и невидение, достигаемое (постепенным) отстранением от всего сущего, наподобие того, как ваятели, вырубая из цельного камня статую и устраняя все лишнее, что застилало чистоту ее сокровенного лика, тем самым только выявляют ее утаенную даже от себя самой красоту. И полагаю, что при славословии Сверхъестественного отрицательные суждения предпочтительнее положительных, поскольку, утверждая что-либо о Нем, мы тем самым от самых высших свойств Его постепенно нисходим к познанию самых низших, тогда как отрицая, мы восходим от самых низших к познанию самых изначальных; таким образом, мы отказываемся от всего сущего ради полного ведения того неведения, которое сокрыто во всем сущем от всех, кто хотел бы познать его, и ради созерцания того сверхъестественного Мрака, который сокрыт во всем сущем от тех, кто хотел бы узреть его.
Дионисий Ареопагит)

Мир, каким он представляется здравому смыслу, состоит из неопределенного числа последовательных и, по-видимому, причинно связанных событий, включающих в себя неопределенное число отдельных, индивидуальных вещей, жизней и мыслей, составляющих предположительно упорядоченный космос. Именно для того, чтобы описывать, обсуждать и управлять этой вселенной, основанной на здравом смысле, и были разработаны человеческие языки.
Всякий раз, когда по какой-либо причине мы хотим думать о мире не так, как он представляется здравому смыслу, а как о континууме (сплошной среде, непрерывном спектре), мы обнаруживаем, что наш традиционный синтаксис и словарь совершенно неадекватны. Поэтому математики были вынуждены изобрести радикально новые системы символов для этой конкретной цели. Но божественная Основа всего сущего — это не просто континуум, она также находится вне времени и отличается не только по степени, но и по типу от миров, для которых адекватны традиционный язык и языки математики. Отсюда во всех толкованиях вечной философии часты парадоксы, словесные излишества, иногда даже кажущиеся богохульства. Никто еще не изобрел Духовного Исчисления, в терминах которого мы могли бы связно говорить о божественной Основе и о мире, понимаемом как ее проявление. Поэтому в настоящее время мы должны быть терпеливы к лингвистическим эксцентричностям тех, кто вынужден описывать один порядок опыта в терминах символической системы, имеющей отношение к фактам другого, совершенно иного порядка.
Таким образом, в той мере, в какой речь идет о полностью адекватном выражении Вечной философии, существует проблема семантики, которая, в конечном счете, является неразрешимой. Этот факт должен постоянно иметь в виду каждый, кто читает её формулировки. Только так мы сможем хотя бы отдаленно понять, о чем идет речь. Рассмотрим, например, эти негативные определения трансцендентной и имманентной Основы бытия. В утверждениях, подобных высказыванию Экхарта, Бог приравнивается ни к чему (nothing). И в определенном смысле уравнение точное; ибо Бог, конечно, не есть вещь (no thing). По выражению Скота Эригены, Бог не есть что (what); Он есть То (That). Иными словами, Основу можно обозначить как имеющуюся, но не как имеющую качества. Это означает, что дискурсивное знание об Основе не является, подобно всякому логическому знанию, чем-то, находящимся на одном или даже на нескольких удалениях от реальности непосредственного знакомства; знание об Основе является и, в силу самой природы нашего языка и наших стандартных моделей мышления, должно быть парадоксальным знанием. Непосредственное познание Основы может быть получено только путем объединения, а единство может быть достигнуто только путем уничтожения эго, относящегося к себе, которое является барьером, отделяющим «ты» от «То».