В. Ратенау изображает "хозяйское ценение" как принадлежность "крупных деловых людей". Нам же кажется правильным признать, в противовес этому, что существуют деловые люди, "крупные" по своему действительному влиянию и мощи, которые суть не "хозяева", но "барышники".

П.Н.Савицкий, "Континент Евразия"

"Спекулянты" и в бытовом, и в философско-экономическом смысле этого слова должны быть "приняты в соображение" при построении учения о хозяйстве. Скрываться в этом случае за спиной "солидного" торговца или предпринимателя, который "никогда не станет вкладывать свои средства в операцию, хотя бы сулящую большие барыши, но носящую кратковременный характер", было бы равнозначно бегству от действительности, во всей ее полноте, или оптимистическому искажению действительности. Явление "спекуляции" заслуживает внимания теоретика. Оно есть относительно наиболее чистое выражение "экономического принципа" — в том виде, в каком он выдвинут "классической школой" и на котором, из соображений методологических, настаиваем и мы. И если "экономический человек" не всегда есть спекулянт "в бытовом смысле", то его основная функция как "экономического человека" есть все же "спекуляция" — в смысле соотнесения сопряжения наименьшей затраты с наибольшей выручкой…

Как духовные сущности и логические категории "предприниматель" и "хозяин" раздельны, а в действительной жизни эти два качества нередко сочетаются в одном лице; и, как сказано в статье "Хозяин и хозяйство" ("Евразийский временник"), "образ этот ("доброго хозяина"), чрез самые разнообразные технические условия хозяйства и различные формы "производственных отношений", идет… ко многим и многим "добрым хозяевам" современности — в сельском хозяйстве, промышленности и пр.". Возможность и факты соединения "предпринимателя" и "хозяина" в одном лице относятся также и к строю капиталистическому, несмотря на духовное обнищание этой эпохи, ибо хозяйная стихия есть изначально вложенная в человеческую природу.

В. Ратенау изображает "хозяйское ценение" как принадлежность "крупных деловых людей". Нам же кажется правильным признать, в противовес этому, что существуют деловые люди, "крупные" по своему действительному влиянию и мощи, которые суть не "хозяева", но "барышники".

В понятиях "хозяйского ценения" и "хозяина" мы стремимся найти такое же общее, не зависящее от конкретностей социально-экономического строя выражение положительных начал хозяйства, какое для отрицательных его начал найдено Марксом в понятии "эксплуатации". Маркс полагал, что "эксплуатация" (как присвоение "прибавочной ценности") возможна и происходит в различнейших социально-экономических укладах (например, и в античном, и в феодальном, и в капиталистическом). Но при этом Маркс думал, что вслед за "экспроприацией экспроприаторов" эксплуатация исчезнет. На основании русского опыта нужно внести поправку: заменившее "экспроприаторов" "рабоче-крестьянское государство, в условиях владычества коммунистов, является на практике усиленным эксплуататором.

Скажем более: поскольку дело идет о хозяине-личности, хозяйные начала нигде, быть может, и никогда не были так стеснены, так слабо выражены, как в современной России. Моральная обстановка и жизненно-правовой уклад коммунистической России предельно враждебны идее и факту "доброго хозяина" в их применении к личности; экономический деятель советской России, каковы бы ни были его личные данные, есть, по преимуществу, "экономический человек", осуществитель голого "экономического принципа". Но вне хозяйных начал, примененных также и к личности, невозможна преуспевающая и устойчивая экономическая жизнь. И поэтому для русской хозяйственно-экономической мысли (которая, всячески нужно подчеркнуть, все еще не получила самостоятельного развития и нередко, на горе стране, талдычит бестворческие шаблоны) очередной задачей является утверждение, в той или иной форме, хозяйных начал как положительных начал хозяйства.

Перекладывая мысль А. М. Мелких на язык наших категорий, согласимся, что "… история нашего (русского) крупного предпринимательства, если ее изучать не по агитационной или псевдонаучной литературе, дает богатый материал для зарисовки типа предпринимателя", в деятельности которого сказываются "хозяйные начала". Мы идем далее. Одной из задач русской хозяйственно-экономической исследовательской работы мы считаем составление словаря русских хозяев, в котором были бы даны жизнеописания тех, кто своей работой обосновал "благосостояние хозяйства", полноту его "функционирования и развития" и довольство работающих в нем людей, — жизнеописания тех, в чьей деятельности сказывались начала "хозяйского ценения". Дело крупных "хозяев" — не меньшее дело, чем дело государственных людей, полководцев, художников и мыслителей. И дело это заслуживает монографических исследований и соответствующих сводок… (Интересно, чьё жизнеописание из тех современных российских предпринимателей, "кто своей работой обосновал благосостояние хозяйства" можно было бы почитать? - GV)

Кто они: барышники (откупщики) или хозяева?

Российские бизнесмены в списке Forbes Russia 2021:
Предприниматели Владимир Лисин (Группа «НЛМК», плюс 8,1 млрд долл.), Леонид Михельсон («Новатэк», плюс 7,8 млрд долл.), Геннадий Тимченко («Новатэк», плюс 7,6 млрд долл.), Владимир Потанин («Интеррос», плюс 7,3 млрд долл.), Сулейман Керимов («Полюс», плюс 5,8 млрд долл.), Андрей Мельниченко («Еврохим», плюс 5,4 млрд долл.), Алишер Усманов (USM Holdings, плюс 5 млрд долл.) и Леонид Федун («Лукойл», плюс 4,8 млрд долл.) — представители добывающих компаний и компаний первого передела (металлургия). Бизнес предпринимателя Алишера Усманова (USM Holdings, плюс 5 млрд долл.) включает в себя, помимо металлургических и горнодобывающих активов, телекоммуникационные и интернет-компании. Предприниматели Дмитрий и Игорь Бухманы (Playrix, плюс 4,8 млрд долл. у каждого) — основатели компании компьютерных игр, зарабатывают на глобальном цифровом рынке. Аналогичным образом (только не b2c — бизнес для потребителя, a b2b — бизнес для бизнеса) зарабатывает предприниматель Сергей Дмитриев, основатель международной компании-разработчика программного обеспечения JetBrains и создатель нового языка для разработки Android-приложений — Kotlin. Из 137,7 млрд долл., заработанных этими двадцатью миллиардерами, 50 млрд долл. (более 36%) приходится на IT и электронную коммерцию. Если в этот раздел включить часть заработанного предпринимателями Олегом Тиньковым и Алишером Усмановым, результат приблизится к 40%. Это очень неплохой показатель. Но он не соответствует структуре роста российской экономики. Из первой двадцатки по доходам только бизнес предпринимателей Татьяны Бакальчук, Олега Тинькова и Алишера Усманова ориентируется на внутренний российской рынок. Бизнесмены Павел Дуров, Сергей Дмитриев, Денис Свердлов и братья Бухманы зарабатывают на глобальном цифровом рынке, преимущественно за пределами России.
(«Открытый журнал»)

Вот, например, три деятеля, каждый из которых является владельцем (хозяином или барышником – сейчас не об этом) своего очень крупного дела. Причем, дела, результатами которого практически ежедневно пользуется каждый житель России: Павел Дуров, Татьяна Бакальчук, Герман Греф. Их дела: Информация (Дуров), Ресурсы (Бакальчук), Деньги (Греф). Это всё то, что нужно человеку каждый день. Вот они заняли эти ниши. Теперь всё по Дарвину (в широком смысле). Точнее будет сказать, по теории эволюции биологических видов. Джулиан Хаксли, Переосмысление прогресса:

Изменение окружающей среды становится еще более важным фактором эволюции. Самый очевидный пример – заселение суши зелеными растениями. Поскольку все высшие животные прямо или в конечном счете зависят от растений, создание этой зеленой среды было непременным условием колонизации суши животными. При изменении окружающей среды происходит закрытие одних биологических ниш и открытие других. Еще более существенным фактом является общее повышение уровня эффективности и конкуренции во всей биологической среде и заполнение все новых и новых ниш новыми адаптациями (приспособлеными подвидами). Именно это делает эволюцию неизбежной и уникальной. Небиолог иногда спрашивает, почему, если обезьяны однажды дали начало человеку, то существующие обезьяны не эволюционируют снова в человеческий тип. Ответ прост. Даже если бы они остались такими, какими они были до эволюции человека (вместо того, чтобы, вероятно, стать более специализированными для древесной жизни), они не смогли бы эволюционировать перед лицом конкуренции со стороны более совершенной формы, которую когда-то дали их предковые родственники. Больше нет пустой ниши, ожидающей, чтобы ее заполнила эволюция человеческого существа; любые попытки в этом направлении приведут потенциальных новых людей не в пустынную землю обетованную, а прямо против безжалостной конкуренции уже существующих людей.

То есть в эволюции видов последовательность такая:
— на Земле обитают какие-то приспособленные к данным условиям существования виды. Если долго не меняются условия окружающей среды, то перестают происходить изменения видов, все ниши занимаются, динамика сменяется статикой;
— изменяется окружающая среда, какие-то старые ниши исчезают, новые появляются;
— виды, жившие в старых нишах, исчезают или нивелируются (загоняются под плинтус);
— в это же время те виды, которые по тем или иным причинам оказались ближе к новым нишам, заполняют их. Кто именно заполнит каждую данную нишу, зависит от многих факторов. Совсем упрощая, можно сказать, что вероятность заполнения видом ниши прямо пропорциональна близости вида к нише при старте и его способности мутировать в нужном направлении. (Биографии российских олигархов служат здесь хорошим иллюстративным материалом.);
— ниши заполняются, окружающая среда не меняется, виды не эволюционируют.

Ниши бывают разных размеров. Глобальные (Информация, Товары, Деньги), средние (Партия, Медиа), мелкие (те или иные должности, места работы и т.д.).

Далее мы должны упомянуть о специализации и ее последствиях. Специализация, то есть односторонняя адаптация к тому или иному образу жизни, в конечном итоге приводит в эволюционный тупик. После того как этот момент достигнут, никакие серьезные изменения уже невозможны по причинам, связанным с мутациями и отбором, в которые нам нет нужды здесь вдаваться. В этом случае специализированная линия или группа может продолжать процветать, по-видимому, бесконечно, но при этом ее вариации будут ограничены сравнительно узкими рамками; как это происходило, например, с птицами в течение последних двадцати или более миллионов лет, или со змеями. С другой стороны, она может погибнуть в конкуренции с какой-нибудь новой конкурирующей линией или в результате какого-либо климатического изменения и либо полностью исчезнуть, как это было с ихтиозаврами и динозаврами в конце мелового периода, или саблезубыми кошками и гигантскими ленивцами во время ледникового периода, либо быть сведенной к нулю, как двоякодышащие рыбы в конкуренции с более современными рыбами с одной стороны и амфибиями с другой; или (увы!) более крупные млекопитающие наших дней в результате распространения цивилизованных людей.
(там же, Дж. Хаксли, Новые бутылки для нового вина, глава Переосмысление прогресса)

То есть Павел Дуров, Татьяна Бакальчук, Герман Греф – это как бы виды (подвиды), занявшие глобальные ниши. (Как наглядно видно из последних происшествий с Дуровым и Бакальчук (конец августа 2024) – над ними есть еще более сильные нишевики, а, значит, более глобальные ниши (Сверхниши). Но это пока оставим.) Они, как подвид, заполнили нишу. Еще раз внимательно перечитаем эволюциониста Джулиана Хаксли, Переосмысление прогресса:

Небиолог иногда спрашивает, почему, если обезьяны однажды дали начало человеку, то существующие обезьяны не эволюционируют снова в человеческий тип. Ответ прост. Даже если бы они остались такими, какими они были до эволюции человека (вместо того, чтобы, вероятно, стать более специализированными для древесной жизни), они не смогли бы эволюционировать перед лицом конкуренции со стороны более совершенной формы, которую когда-то дали их предковые родственники. Больше нет пустой ниши, ожидающей, чтобы ее заполнила эволюция человеческого существа; любые попытки в этом направлении приведут потенциальных новых людей не в пустынную землю обетованную, а прямо против безжалостной конкуренции уже существующих людей.

Обратим внимание на фразу:

Даже если бы они остались такими, какими они были до эволюции человека (вместо того, чтобы, вероятно, стать более специализированными для древесной жизни), они не смогли бы эволюционировать перед лицом конкуренции со стороны более совершенной формы, которую когда-то дали их предковые родственники.

"Даже если бы они остались такими, какими они были до эволюции человека".
То есть, переводя на язык эволюции человека:
Даже если бы развитие людей осталось бы таким, каким оно было до занятия ниш Информации, Ресурсов, Денег соответственно Дуровым, Бакальчук, Грефом, то и тогда у них (у не нишевых особей) не было бы никаких шансов побороться за эти занятые ниши.
Но у человеческой эволюции есть существенное отличие от эволюции других биологических видов, а именно: огромное влияние, которое особи, занявшие ниши, способны оказывать на развитие всех остальных особей. Благодаря тому, что глобалисты (хозяева Глобальных ниш) концентрируют в своих руках всю власть и гигантские средства, они могут влиять на развитие других особей своего вида, формируя, например, по своему усмотрению "ноотические системы". (Дж. Хаксли, Место и роль человека в природе. «Ноосистема» – комплекс разделяемых и передаваемых видов деятельности и продуктов человеческого разума, шаблонного мышления и науки, права и морали, искусства и ритуала, которые составляют основу человеческого общества.) По биологическим законам борьбы отбора и конкуренции им (глобалистам), конечно, выгоднее замедлять и обращать вспять (регрессировать) развитие потенциальных претендентов на их лакомые ниши. Ничего личного, просто работает естественный отбор. Происходит еще более резкое разделение на подвиды. Генетически (по набору генов) они вроде бы пока относятся к одному виду, но по условиям жизни, поведенческим реакциям и многим параметрам – к разным. Это похоже на то, как эволюционисты описывают разделение вида на два в результате возникновения географического непреодолимого препятствия между популяциями одного вида, например морем или горой.

(По аналогии с биологическим термином генокомплекс можно ввести понятие ноокомплекс – все ноосистемы общества. Ноокомплекс – "генóм" общества, ноосистемы – его отдельные "гены". У Джулиана Хаксли в ранее частично процитированном определении в "Новых бутылках для нового вина" говорится:

... я бы предложил термин «ноэтическая система» или «ноосистема» для обозначения комплекса разделяемых и передаваемых видов деятельности и продуктов человеческого разума, шаблонного мышления и науки, права и морали, искусства и ритуала, которые составляют основу человеческого общества. Эти ноэтические паттерны будут различаться от культуры к культуре, и часто в пределах одной культуры. Изучение того, как они передаются, как изменяются и развиваются во времени, должно быть центральным направлением науки о человеке: мы могли бы назвать это ноогенетикой.

По-видимому, Дж. Хаксли "генóм" общества называет «ноэтической системой» или «ноосистемой», понимаемой как "комплекс видов деятельности и продуктов человеческого разума". Но как тогда одним словом назвать "ген" – вид деятельности и продуктов человеческого разума? "Нооотрасль", "ноовид", "нооопродукт"? Не звучит. Поэтому мы термин "ноосистема" относим к отдельным областям деятельности и мышления ("генам" общества), а весь "генóм" общества будем называть ноокомплексом. Ноокомплекс – это совокупность ноосистем.)

Итак, ноосистемы являются как бы генами общества. Их взаимодействие, взаимное влияние так же определяет состояние общества, как взаимодействие генов – состояние организма. Они изменяются со временем (мутируют) и их изменения определяют регрессивное или прогрессивное движение общества. Проявление и влияние ноосистемы так же зависит от других ноосистем общества, как проявление (экспессия) генов – от других генов в генокомплексе.
Вот эти слова Джулиана Хаксли в "Эволюции" о наследовании генов и влиянии генов на признак вполне можно отнести к социологии (генетике общества), заменив "гены" на "ноосистемы":

Любой данный признак представляет собой конечный результат взаимодействия большого числа генов с окружающей средой во время развития и не наследуется как таковой. Таким образом, можно сказать, что различие признаков наследуется менделевским образом (генами), в то время как признак не наследуется, но даже в этом случае дифференциальное воздействие определенного гена на признак ни в коем случае не обязательно должно быть одним и тем же. Оно может изменяться в зависимости от различий в окружающей среде, а также в соответствии с различиями в остальной части генокомплекса.

... изменения окружающей среды могут либо маскировать, либо выявлять результаты генетических различий. Поэтому мы должны тщательно различать природу гена и его экспрессию. Сам ген может измениться только путем мутации; но на его экспрессию можно повлиять несколькими способами.
Самое революционное изменение произошло в отношении того, каким образом экспрессия одного гена может быть изменена другими генами. Открытие этого факта дало нам два фундаментальных понятия: генического баланса и генокомплекса. Таким образом, внутренняя, или общегенетическая, среда гена может оказывать на его экспрессию такие же поразительные эффекты, как и те, которые индуцируются внешней средой, и, конечно, гораздо более важные с точки зрения эволюции.
Под генетическим балансом мы подразумеваем, что отдельные гены действуют не абсолютно, в силу исключительно присущих им качеств, а относительно, в силу их взаимодействия с другими генами.
(Здесь)

Если, как теперь представляется установленным, взаимодействие некоторых или всех генов с ближайшими соседями по той же хромосоме оказывает существенное влияние на их экспрессию, то ясно, что все гены в данной хромосоме должны быть тонко подогнаны друг к другу, чтобы создать гармонично функционирующее целое.
(Здесь)

Понятно, что изучение ноокомплекса вряд ли проще чем изучение генокомплекса. Так же из этой аналогии можно вывести, что излишне сильное и резкое воздействие на ноокомплекс похоже на грубое вмешательсто в генокомплекс (например, воздействие радиации на семена) и несет такие же непредсказуемые последствия, в огромном большинстве случаев скорее рецессивные, чем прогрессивные.)

Проблема не в этих конкретных людях (глобалистах). Они сами по себе могут быть милыми и симпатичными. Проблема в том, что они, как обособившийся и занявший питательную нишу подвид, не заинтересованы в конкурентах. Кто же тогда будет субъектом развития человека? Кто конкретно будет заинтересован во всестороннем развитии способностей каждого человека? И при этом обладать силой, превосходящей силу нишевиков-глобалистов? В биологии подвид, занявший нишу, будет не развивать другие подвиды, а охранять от них свою занятую нишу. Странно, что эволюционисты, когда вели речь о эволюции человека, не уделяли внимания этому противоречию.

А.Г. Дугин ищет ответы:
Главная проблема в капитализме, который нам подло и без разъяснения навязали в 90-е, а капитализм монетизирует все, к чему прикасается — труд, миграцию, даже религию.
Техническими мерами критическую ситуацию с полиэтничностью, многоконфессиональностью, миграцией в российском обществе не спасти. Вообще эра технологий, пиара и либеральных методологий в России прошла. Сейчас надо разбираться со смыслами. И пора ставить под вопрос сами основы капитализма. Марксистская идея того, что социализм — это обязательно после капитализма — провалилась. И настаивать на этом сегодня могут только агенты влияния мировой капиталистической системы — троцкисты и глобалисты. Марксизм оказался фундаментально ошибочным. Другое дело, что капитализм, это действительно, чистое зло и необходима радикальная альтернатива ему. Но теперь нужен не пост-капитализм, а анти-капитализм. Причем не потом, а сейчас. Вместо капитализма. И искать эту альтернативу следует только в религии.

Традиционализм – это хорошо. Но вопросы остаются:

(1). Кто конкретно и каким образом будет заинтересован в полном раскрытии всех потенциальных духовных, творческих и физических возможностей каждого человека?

(2). Какими рычагами воздействия он (они) будут обладать? Как будет преодолеваться биологически неизбежное сопротивление нишевиков?

Пример ноосистемы. Почти реальный:

(Детям с раннего возраста на уровне инстинктов прививают отвращение к природе и книгам. Экскурсия для студентов по залу раннего формирования рефлексов.)

Один из студентов поднял руку: он, конечно, вполне понимает, почему нельзя, чтобы низшие касты расходовали время Общества на чтение книг, и притом они всегда ведь рискуют прочесть что-нибудь способное нежелательно расстроить тот или иной рефлекс, но вот цветы… насчет цветов неясно. Зачем класть труд на то, чтобы для дельт сделалась психологически невозможной любовь к цветам?
Директор терпеливо стал объяснять. Если младенцы теперь встречают розу ревом, то прививается это из высоких экономических соображений. Не так давно (лет сто назад) у гамм, дельт и даже у эпсилонов культивировалась любовь к цветам и к природе вообще. Идея была та, чтобы в часы досуга их непременно тянуло за город, в лес и поле, и, таким образом, они загружали бы транспорт.
— И что же, разве они не пользовались транспортом? — спросил студент.
— Транспортом-то пользовались, — ответил Директор. — Но на этом хозяйственная польза и кончалась.
У цветочков и пейзажей тот существенный изъян, что это блага даровые, подчеркнул Директор. Любовь к природе не загружает фабрик заказами. И решено было отменить любовь к природе — во всяком случае, у низших каст; отменить, но так, чтобы загрузка транспорта не снизилась. Оставалось существенно важным, чтобы за город ездили по-прежнему, хоть и питая отвращение к природе. Требовалось лишь подыскать более разумную с хозяйственной точки зрения причину для пользования транспортом, чем простая тяга к цветочкам и пейзажам. И причина была подыскана.
— Мы прививаем массам нелюбовь к природе. Но одновременно мы внедряем в них любовь к загородным видам спорта. Причем именно к таким, где необходимо сложное оборудование. Чтобы не только транспорт был загружен, но и фабрики спортивного инвентаря. Вот из чего проистекает связь цветов с электрошоком, — закруглил мысль Директор.
(Олдос Хаксли, О дивный новый мир, гл.2.)