Life's improbable likenesses

Существует японская легенда, которая повествует о ходе борьбы за господство в XII веке н.э. двух ведущих феодальных семей, Хэйкэ и Гэндзи. Борьба закончилась в 1155 году сокрушительной победой Гэндзи в морском сражении при Дан-но-ура у юго-западной оконечности страны. Побежденные Хэйкэ, верные самурайской традиции, совершили массовое самоубийство, бросившись в море. Сразу же после этого на всех крабах региона появилось клеймо с лицом негодующего (возмущенного, обиженного, resentful) японского воина, превратившее их в реинкарнацию умерших дворян Хэйке. Лицеподобных крабов называют Хейке-гани или крабами Хайке; японцы не едят их и по сей день, а особенно невзрачному или некрасивому мужчине, скорее всего, скажут: "Ты похож на Хейке-гани".
Такова легенда. Факты таковы, что Хэйкэ потерпели поражение при Дан-но-ура; что краб Dorippe japonica, широко распространенный в японских водах, называется Heike-gani и действительно имеет на своем панцире точное сходство со средневековым японским воином; и что, хотя он съедобный, японцы его не едят. Профессор Ямайита из Института фольклора в Токио рассказал мне, что в прошлые века его иногда называли Они-гани, они – означает пугающего демона, который также может быть духом умершего.
Профессор Г. Дж. Мюллер, выдающийся американский биолог, показал мне образец, который он привез из недавней поездки в Японию. Он согласен со мной в том, что краб Дориппе представляет единственный известный случай мимикрии под человека (подражание человеку) другим видом животных. Можно, однако, упомянуть, что белая отметина на спине обыкновенного европейского садового паука совершенно определенно является крестом, и сходство, вполне возможно, имело преимущество, заставляя людей дважды подумать, прежде чем убивать этот вид пауков; во всяком случае, как говорит мне д-р Бристоу, наш большой авторитет в области пауков, во многих местах считалось, что убийство такого паука приносит несчастье, и это могло бы придать любому начальному грубому крестообразному рисунку более детальное и поразительное сходство. Мы ожидали бы найти это избирательное суеверие или такое близкое сходство в мусульманских странах; но, к сожалению, ареал вида исключительно христианский!
Сходство Дориппе с разгневанным традиционным японским воином слишком специфично и детально, чтобы быть просто случайным: это специфическое приспособление, которое могло быть вызвано только посредством естественного отбора, действовавшего на протяжении веков, в то время как крабы с более совершенным сходством были съедаемы меньше.
Это утверждение обычно встречают с недоверием неспециалисты, но в биологии существует большое количество столь же невероятных сходств, которые, несомненно, обязаны своим эволюционным происхождением отбору: поразительно сходство листовых насекомых с листьями, палочников с веточками и палками, цветочных пауков и богомолов с цветами, или различных безобидных мотыльков, жуков и других насекомых с осами и шершнями. и так далее. Во всех подобных случаях можно теперь считать установленным, что точность сходства обусловлена действием естественного отбора, иными словами, что в течение многих поколений те особи, которые выглядели несколько более похожими на своих моделей (другого вида), выживали и воспроизводили себя в среднем несколько чаще, чем те, которые были менее похожи на моделей. Можно продемонстрировать, что даже очень небольшое биологическое преимущество в течение нескольких поколений приводит к большому и поразительному результату.
Возражения, выдвигаемые против идеи о том, что такие странные сходства имеют биологическую преимущество для их обладателей и, следовательно, обусловлены действием естественного отбора, звучат примерно так (сводятся примерно к следующему): откуда животное может знать, как оно должно выглядеть? И даже если бы оно знало, как оно могло бы достичь подобия? Или, наоборот, как сказал бы Шалтай-Болтай, сходство – это всего лишь случайность, и оно не имеет никакого значения для своего обладателя. Или, с другой стороны, сходство удивительно точное, но как оно могло быть создано, если не каким-нибудь всемогущим божеством, придумавшим эти поразительные методы демонстрации своего могущества?
Ответ на первое возражение очень прост – животное ничего об этом не знает; и даже если бы знало, никакие усилия с его стороны не помогли бы добиться сходства. Эволюционная трансформация не происходит в результате желаний или усилий животного. Один из главных результатов современной науки генетики является отрицательным (т.е. знание того, что не может происходить): последствия неиспользования (или использования, например, определенных групп мышц) или изменений в окружающей среде (например, последствий климата – жары, холода или влажности (например, загар) – а тем более запаха, листьев или веточек) просто не передаются по наследству. Ее (науки) главный положительный вывод заключается в следующем: эволюционные изменения происходят в результате естественного отбора наследственных вариаций или мутаций; мутации обусловлены химическими изменениями в материальных единицах наследственности – генах; большинство мутаций вредны или бесполезны, но редкие благоприятные автоматически сохраняются и включаются в расу (вид) только потому, что они благоприятны – их обладатели выживают и размножаются чуть чаще.
Трудность, связанная с началом любого такого процесса, более реальна. Вариации, которые на самом деле используются естественным отбором, почти всегда оказываются небольшими мутациями, с весьма незначительным влиянием на видимые признаки животного или растения. Если это так, то можем ли мы представить, что первые шаги в направлении человеческого лица, например, могли быть полезны для наших крабов? Очевидно, что люди не откажутся от употребления в пищу существа из-за суеверных страхов, если на то нет какой-то достаточно веской причины.
Ответ современной эволюционной теории состоит в том, что в таких случаях естественный отбор действовал лишь для того, чтобы отшлифовать предшествующее состояние, которое было чисто случайным, и, к счастью для эволюционной теории, мы часто можем указать на существование случайных предрасположенностей такого рода. У крабов, например, задняя (нижняя?) часть панциря обычно не гладкая, а рельефная с неровностями и углублениями (которые связаны с основной структурой тела); и нередко получаемый таким образом узор имеет грубое (и, несомненно, совершенно случайное) сходство с тем или иным предметом, а в некоторых случаях и с человеческим лицом.
На английских берегах обитает маленький краб рода Corystes, узор раковины которого настолько похож на человеческое лицо, что этот вид получил видовое название cassivelaunus в честь вождя, который повел древних бриттов против Юлия Цезаря. Но сходство всегда лишь приблизительное, и в любом случае, Corystes – это очень маленький краб, которого люди не употребляют в пищу. В результате сходство не только остается грубым, но и очень изменчивым, некоторые крабы едва ли демонстрируют какое-либо сходство с лицом. Тем не менее, легко представить себе случайное сходство, не лучшее, чем лучшее у Corystes, которое могло бы вызвать суеверный страх и удивление – как могло бы отпечататься человеческое лицо на спине краба, если бы какой-нибудь бог или дьявол не поместил его туда с каким-то таинственным намерением? А дальше остальное последует автоматически. Крабов, которые были больше похожи на лицо, особенно на лицо, типичное для местной культуры, обычно щадили, в то время как их менее удивительных братьев и сестер продолжали есть (употреблять в пищу), пока в течение поколений (помните, что, возможно, для нашего вида была бы доступна даже и тысяча, потому что эффективное (явственное) сходство должно было существовать задолго до битвы при Дан-но-ура) грубый и случайный оригинал был отшлифован до поистине поразительного сходства с древним самураем, которое теперь носят крабы.