Population and Human Fulfilment

Австралия является центром демографических противоречий. Это целый континент (хотя и самый маленький из семи), площадью около 3 миллионов квадратных миль – почти размером с США и почти в 2 1/5 раза больше Индии, – но с населением всего 9 (26,6 в 2024) миллионов человек.
Несмотря на такую низкую плотность населения – всего три человека на квадратную милю – она привержена политике «Белой Австралии» и не допускает азиатов или африканцев (или, я предполагаю, американских индейцев) в качестве иммигрантов. Тем не менее, она находится на заднем пороге Азии. Австралия находится всего в нескольких сотнях миль от восточных форпостов Индонезии, менее чем в тысяче миль от ее чрезвычайно перенаселенного острова Явы, который в 60 раз меньше по территории, а имеет население в 6 раз больше; и три великие бурные азиатские страны – Индия, Китай и Япония – в течение десятилетий с тоской смотрели на австралийское пространство как на возможный выход для своего избыточного населения: если бы державы Оси выиграли войну, Австралии, несомненно, были бы навязаны крупномасштабные поселения японцев.
Тем не менее, открытые (пустые) пространства Австралии, с точки зрения заселения человеком, в значительной степени являются миражом. Большинству из них суждено оставаться вне освоения на неопределенный срок, быть демографическими пробелами на карте мира. Три четверти территории Австралии – это пустыня, где выпадает менее десяти дюймов осадков в год, или полупустыня, где выпадает менее двадцати дюймов осадков. И даже на эти ничтожные осадки рассчитывать нельзя: они приходят циклично. Снова и снова поселенцы надеялись занять маргинальные земли, но их надежды разбивались о череду бездождливых лет в нижней точке цикла.
В настоящее время обрабатывается только 2 процента поверхности земли Австралии. Это правда, что планируются большие ирригационные системы, и что открытие того, что большая часть бедных земель может быть обогащена за счет добавления микроэлементов, воодушевляет фермеров, виноградарей и скотоводов. Но потребуются также большие добавки удобрений, а они, как и ирригационные системы, стоят дорого.
«Никогда» – это громкое слово, но кажется, что большая часть земли никогда не может быть введена в возделывание. Либо совсем нет воды для полива; или единственная доступная вода соленая; или почва латеритная (laterit — это тип горных пород) или иным образом убогая и совершенно непригодная для обработки. От Дарвина до Алис-Спрингс я ехал три дня и тысячу миль – тысячу миль все более разреженного кустарника на все более каменистой и бесплодной почве, жалкой и по большей части совершенно неподатливой для человеческих усилий. По самым точным оценкам, максимальная площадь поверхности Австралии может быть введена в оборот на 7 процентов, и даже для этого потребуются большие усилия и большие затраты.
Австралия малонаселена в том двойном смысле, что она могла бы прокормить большее население, и что большее население принесло бы пользу ее экономике. Насколько большее – вопрос. Некоторые говорят, что на 50 миллионов человек больше; но это кажется слишком оптимистичным. Скорее 25 или максимум 30 миллионов кажется более разумным. И такое количество поглотит менее чем один год прироста населения Азии, менее чем пять лет от прироста населения одной только Индии.
Кроме того, хотя австралийское правительство признает, что Австралия является малонаселенной, и поощряет иммиграцию путем помощи в переселении и расселения, стране трудно справиться с проблемой поддержания уровня жизни в условиях нынешних темпов роста населения. Если прибавить к этому естественный прирост, то он является одним из самых высоких в мире – около 2 % в год, а уровень жизни может поддерживаться только в том случае, если значительный капитал и энергия направляются на промышленность и эксплуатацию минеральных богатств. Таким образом, как только проблема рассматривается не в статичных терминах существующей плотности населения и производства, а в терминах относительных темпов изменений, идея Австралии как выхода для распространения населения Азии становится химерической. Максимально возможный уровень поглощения людей без ущерба для экономического здоровья может покрыть лишь крошечную долю ежегодного прироста в Азии.
Политика "Белой Австралии" по-прежнему оскорбляет чувства азиатов. Но в ее пользу тоже есть веские аргументы. Безусловно, она не может и не должна оправдываться расовыми соображениями. Не существует такого понятия, как радикальное или постоянное расовое превосходство или неполноценность: все расы и этнические группы способны достичь высокого уровня развития и эффективно участвовать в прогрессе человечества.
Но она может быть оправдана культурными соображениями. Это эмпирический факт, что культурные различия могут создавать серьезные трудности в национальном развитии. Они часто возникают, когда культурные и расовые различия сочетаются. Многочисленная группа меньшинств, которая придерживается своих собственных стандартов и своей культурной и расовой самобытности, неизбежно встает на пути национального единства и создает всевозможные социальные, политические и экономические трения. И если она размножается быстрее, чем остальная часть населения, то проблема усугубляется, как мы видели на Фиджи.
Вероятно, верно, что привлечение коричневой, желтой или черной рабочей силы в краткосрочной перспективе дало бы толчок эксплуатации жарких тропических северных районов Австралии. Но в долгосрочной перспективе это почти наверняка приведет к осложнениям и трудностям, которые намного перевесят непосредственные преимущества.
Следует отметить, что в Австралии мало предрассудков по поводу цвета кожи. Девизом аборигенов, единственных небелых постоянных жителей континента, в настоящее время является ассимиляция – политика постепенного включения чернокожих (бушменов) в социальную и экономическую жизнь страны. В соответствии с планом Коломбо и аналогичными международными программами, Австралия в настоящее время не только принимает ряд азиатов в качестве студентов или стажеров, но и предоставляет им лучшие возможности и очень дружелюбный прием. Австралия стремится предотвратить создание постоянных расово-культурных меньшинств.
Ресурсы и их потребление являются обратной стороной проблемы народонаселения. Как и в случае с населением, в потреблении наблюдаются тревожные различия между различными регионами и странами. Даже в еде они достаточно серьезны. Ежедневное потребление калорий в некоторых странах, таких как Ирландия (3500 калорий на душу населения) или США, более чем в два раза выше, чем в других странах, например, в Индии (всего 1590). И эти цифры, конечно, являются лишь средними: непривилегированные группы непривилегированных стран будут получать гораздо меньше, а сверхпривилегированные классы привилегированных стран – гораздо больше, что дает почти четырехкратный, а не двукратный диапазон.
Когда мы переходим к другим ресурсам, контрасты становятся гораздо более поразительными. В докладе Пейли говорится, что «количество большинства металлов и минерального топлива, использованных в Соединенных Штатах со времен Первой мировой войны, превышает их общее потребление во всем мире за всю историю до 1918 года». США потребляют в 80 раз больше железа на душу населения, чем Индия, а потребление энергии на душу населения в Соединенных Штатах в два раза больше, чем в Великобритании, и более чем в 20 раз больше, чем в Индии. В настоящее время на отопление помещений в США потребляется треть всей мировой нефти; еще треть идет на автотранспорт и другие двигатели внутреннего сгорания; оставив оставшуюся треть для нужд остального цивилизованного мира. Фантастическое неравенство между странами можно еще больше визуализировать, вспомнив, что для выпуска одного только воскресного выпуска «Нью-Йорк Таймс» в течение одного года нужно вырубить лес размером примерно со Стаффордшир.
По мере того, как подобные факты просачиваются в мировое сознание, они влияют на мирское сознание. Такое неравенство, будучи выявленным, кажется невыносимым. Обездоленные испытывают все более сильное чувство несправедливости, в то время как сверхпривилегированные начинают испытывать чувство стыда. Это чувство вины находит частичное выражение в различных международных программах технической помощи и помощи слаборазвитым странам. Но эти планы далеко не смелы и недостаточно масштабны. Нам нужен План мирового развития, масштаб которого по крайней мере в десять раз превосходит все существующие схемы вместе взятые, совместное предприятие, в котором все страны чувствовали бы себя участвующими и работающими для достижения общей цели. Чтобы добиться хотя бы самой грубой справедливости для всех народов, благоприятствуемые нации мира должны будут не просто раскошелиться на часть своих излишков, но добровольно пожертвовать частью своего высокого уровня жизни; и для того, чтобы претендовать на помощь и даже на членство в Международном клубе развития, слаборазвитые страны должны не только взять на себя обязательство упорно и разумно работать, но и быть готовыми ограничить свое население, начав эффективную политику контроля рождаемости и планирования семьи.
Ничто иное, как это, не обеспечит разумного и прочного баланса между населением и ресурсами и превратит нынешнюю атмосферу разочарования в атмосферу удовлетворения.
С момента окончания войны было положено небольшое, но обнадеживающее начало. В мировой истории произошло новое явление: была начата первая официальная политика контроля над рождаемостью. Более того, это не отчаянные жесты малых стран, беспомощно ищущих облегчения от перенаселенности, а преднамеренные инструменты двух больших и могущественных держав – Индии и Японии.
Я не смог побывать в Японии, но ее демографическое положение настолько экстремально и настолько поучительно, что я расскажу о ней в первую очередь. Она не только перенаселена, но и технически высокоразвита. Это островная страна с 90 миллионами (126 в 2024) человек, скученными на территории, всего в полтора раза превышающей территорию Великобритании, и настолько гористая, что на душу населения приходится всего одна седьмая акра пахотной земли. И его население увеличивается более чем на 1 процент в год, так что в течение десяти лет оно легко преодолеет отметку в 100 миллионов.
Японцы плохо питаются: средняя суточная норма калорий составляет всего 2000. Тем не менее, они настолько эффективно развили методы ведения сельского хозяйства, что урожайность риса с акра (рис, конечно, является их основным продуктом питания) является самой высокой в Азии. Тем не менее, несмотря на эти два факта, они вынуждены импортировать пятую часть своего продовольствия, и нет никакой надежды на то, что они еще больше существенно увеличат урожайность риса.
Война лишила их империи и лишила их надежд на новые пути для поселения или эмиграции, в то время как тот факт, что Китай стал коммунистическим, по крайней мере на время, лишил Японию ее крупнейшего рынка. Только благодаря помощи Соединенных Штатов послевоенная Япония смогла обеспечить себя достаточным количеством продовольствия для жизни и достаточным количеством топлива для поддержания своей промышленной экономики. Как говорится в докладе ПЭП о мировом народонаселении и ресурсах, «Япония, несомненно, является самой перенаселенной великой страной за всю историю».
В своей книге «Человеческая фертильность» Роберт К. Кук излагает четыре возможности, которые открываются перед Японией: (1) продолжение и увеличение субсидий со стороны США или других иностранных держав; (2) чрезвычайно возросшее промышленное и торговое развитие; (3) радикальный контроль над населением; (4) чудо. Как чудеса, так и бессрочная иностранная помощь, по меньшей мере, маловероятны, а рост промышленности и торговли, достаточный сам по себе для того, чтобы позаботиться о росте населения, количественно невозможен. Поэтому японское правительство приступило к проведению жесткой политики контроля над рождаемостью. Существует только три способа ограничения численности населения – путем уничтожения жизни детей после рождения, эмбрионов и плодов до рождения или гамет до зачатия: другими словами, детоубийство, аборт и контроль зачатия. В Японии детоубийство сохранилось позже, чем в какой-либо другой цивилизованной стране, так как оно продолжало широко практиковаться вплоть до тех пор, пока около восьмидесяти лет тому назад оно не было прекращено под влиянием новой политики империализма и демографического расширения. Однако в конечном итоге это привело не только к катастрофе, но и к насильственному усугублению демографической проблемы в результате принудительной репатриации 5 миллионов человек с материковой части Азии после войны. Столкнувшись с этим отчаянным положением, правительство приняло отчаянные меры. Чтобы проводить противоположную политику самодостаточности и контроля над рождаемостью, оно обратилось к абортам. В 1948 году, в соответствии с эвфемистически названным «Законом о защите евгеники», прерывание беременности было легализовано и даже поощрялось. В результате число искусственных абортов выросло с четверти миллиона в 1949 году до более миллиона в 1953 году. Как и следовало ожидать, результаты для здоровья японских женщин были серьезными и часто плачевными, и все же ежегодный процентный прирост населения даже не был снижен до довоенного уровня.
С 1920 года до начала 1940-х годов рождаемость и смертность нерегулярно снижались с большим разрывом между ними, что привело к значительному естественному приросту. В 1945 году война подошла к концу после взрыва первых атомных бомб, и Япония погрузилась в хаос. Смертность резко возросла и стала выше рождаемости, которая резко снизилась. После этого смертность резко снизилась, достигнув в 1953 году показателя ниже девяти на тысячу. В то же время рождаемость на короткое время подскочила до уровня начала 20-х годов, когда темп естественного прироста превышал 2% в год. Позже он резко упал. Учитывая эти неопровержимые факты, в 1954 году Институт проблем народонаселения при министре здравоохранения Японии принял жесткую резолюцию, призывающую правительство поощрять контроль за зачатием, широко распространяя пропаганду и предоставляя средства контроля над рождаемостью в рамках медицинских услуг, а также проводя обширные исследования и включая планирование семьи в медицинской программе обучения, и обязав врачей, производящих аборт, предоставлять женщине информацию о мерах контроля над рождаемостью. Здесь нет рекомендаций для службы социального обеспечения семьи, как в Индии; а в следующей резолюции — "в отношении выплат заработной платы, а также системы налогообложения следует принять меры, чтобы избежать положений, которые могут быть истолкованы как поощряющие многодетные семьи" — похоже, даже предлагается наказывать пары, которые производят на свет слишком много детей.
Какими бы радикальными ни были эти рекомендации, они или что-то очень похожее на них необходимы, и остается надеяться, что они будут быстро и тщательно выполнены. Если нет, то в течение очень короткого промежутка времени Япония будет ввергнута в состояние взрывоопасной нищеты и разочарования. Если, наоборот, они будут успешно реализованы на практике, они могут не только спасти Японию от катастрофы, но и послужат ценным уроком для других стран.
Проблема Индии несколько иная. Демографическая ситуация не столь отчаянная (хотя, если ничего не сделать для ее исправления, она станет отчаянной в течение нескольких десятилетий). Примерно до 1900 года рождаемость и смертность в Индии колебались выше 40 на тысячу. Вскоре после 1900 г. рождаемость поднялась на ноги, и с тех пор, за исключением короткого периода около 1919 г., когда смертность взлетела до резкого пика, и с тех пор сохраняется. Пик смертности был вызван пандемией гриппа и сопровождался снижением рождаемости. В середине 30-х годов рождаемость начала несколько падать, причем в начале 40-х годов это снижение стало временно более выраженным.
Индия – это не маленькая и замкнутая страна, а лучшая часть субконтинента, с большими ресурсами, которые ждут своего развития. Однако и здесь самодовольный оптимизм неуместен: трудно понять, каким образом можно было бы получить в распоряжение достаточно нового капитала и новых навыков достаточно быстро для того, чтобы обогнать существующий рост населения и повысить общий уровень жизни. Однако без этого не будет автоматического падения рождаемости, и неумолимое давление населения будет продолжаться.
Опять же, темпы роста в Индии не особенно высоки. Он составляет чуть менее процента в год, что ниже, чем в США (который составляет 1,6 процента, без учета иммиграции). Но есть огромная свобода действий, чтобы наверстать упущенное, прежде чем будет достигнут минимальный уровень достойной жизни. Среднее ежедневное потребление калорий составляет всего 1590 калорий, и по крайней мере две трети из 380 миллионов (население Индии 1.4 миллиарда – 2024 год) жителей Индии недоедают. Методы возделывания земли и системы землевладения примитивны и потребуют болезненного и трудного процесса совершенствования, прежде чем они начнут удовлетворять современным требованиям. Традиции, невежество и неграмотность являются серьезными препятствиями на пути прогресса; то же самое можно сказать и о таких суевериях, как святость коров, о несправедливых социальных системах, таких как касты, и о древних обычаях, таких как детские браки и запрет на повторный брак вдов.
Имеется относительно мало земель, которые можно было бы плодотворно возделывать, даже с помощью крупномасштабных эмиграционных проектов, а пути эмиграции (которые и в лучшие времена могли бы убрать лишь небольшую часть прироста населения) постоянно ограничиваются. Вырубка лесов привела к возникновению порочной спирали снижения плодородия, вынуждая использовать коровий навоз в качестве топлива и тем самым постепенно лишая почву необходимых ингредиентов. Влияние враждебности Ганди к механизации, хотя и уменьшается перед лицом очевидной необходимости, все еще дает о себе знать.
Прежде всего, сам по себе масштаб проблемы огромен. Даже при нынешних довольно скромных темпах прирост населения составляет 5 миллионов человек в год: чистый прирост населения Индии за последнее десятилетие между переписями населения был больше, чем общая численность населения Великобритании.
Масштабы этого человеческого потока были насильственно доведены до меня Кумбха Мела, которую я посетил в 1954 году. Кумбха Мела – это религиозный фестиваль, проводимый на слиянии двух великих рек, Джумны и Ганга, в Аллахабаде. Собравшиеся паломники обретают заслуги и спасение, купаясь в священных водах. Каждый двенадцатый год этот праздник особенно священный, и Кумбха Мела 1954 года была особенно важна, поскольку была первой из этих двенадцатилетних кульминационных точек, которые произошли после обретения Индией независимости.
Паломники приезжали со всего субконтинента – одни шли пешком сотни миль, некоторые – на самолете или автомобиле, другие – на повозках, запряженных волами, третьи – в сходящихся потоках специальных поездов. Фестиваль длится пару недель, и считается, что любой, кто умирает там в этот период, получает большие преимущества в дальнейшем развитии своей души. Но один день особенно свят, и купаться в этот день особенно полезно. В Аллахабаде проживает не более четверти миллиона жителей, но когда мы посетили его, там было около миллиона паломников, разбивших лагерь на равнинах у реки, а три дня спустя, в великий день праздника, их число выросло до 4 миллионов! Такое количество, хотя и происходит от одной нации, затмевает международные собрания в Священный год Рима или исламскую Мекку, и делает самые известные паломничества предыдущих веков, такие как Компостелла или Кентербери, действительно небольшими.
Я никогда не забуду зрелище этой огромной преходящей человеческой муравьиной кучи с ее местным скоплением толп, сходящихся к временным понтонным мостам через Джумну, чтобы добраться до священных мест для купания. Толпы такого масштаба производили пугающее и стихийное впечатление: они казались такими обезличенными и такими неуправляемыми. Это впечатление было слишком хорошо оправдано шокирующими событиями трех дней спустя, когда толпа вышла из-под контроля и затоптала до смерти четыреста своих беспомощных членов.

Однако я должен вернуться от этого видимого проявления количества к статистической реальности, стоящей за ним. Я уже говорил, что чистый ежегодный прирост населения Индии составляет около пяти миллионов. Но потенциальный рост гораздо больше. Индия все еще находится на ранней стадии расширения демографического цикла. Согласно последним имеющимся данным, уровень рождаемости высок – около 40 на 1 000, что более чем в два раза выше, чем в странах Северо-Западной Европы – и практически не показывает признаков снижения; и хотя смертность начала снижаться (сейчас она составляет около 27 на 1000), ей еще предстоит пройти долгий путь, прежде чем она приблизится к уровню развитых стран. Однако дело в том, что она начала падать и, несомненно, значительно упадет в ближайшие несколько десятилетий благодаря политике Министерства здравоохранения. В недавнем официальном докладе сделан вывод о том, что принятие довольно элементарных мер в области здравоохранения, таких как вполне достижимые для энергичного Министерства здравоохранения, может спасти еще 3 миллиона жизней в год. Это, если ничего не будет сделано для контроля рождаемости, приведет к тому, что чистый ежегодный прирост населения Индии достигнет 8 миллионов человек, что примерно эквивалентно добавлению нового Лондона каждый год!
Калькутта была еще одним проявлением огромного размера Индии. Гипертрофированное разрастание городов было постоянным спутником роста населения: гипертрофия Калькутты была исключительно быстрой и серьезной. В 1901 году население Большой Калькутты составляло менее 1 миллиона человек; в 1941 году оно составляло около 2³/₄ миллиона; в настоящее время оно превышает 5 миллионов. Несмотря на печально известную переполненность его ужасающих трущоб, ночью тротуары усеяны людьми, которым больше негде спать – сколько именно, никто не знает, но, вероятно, около 100 000 – и они вынуждены делить улицы с несчастным бродячим скотом. Я всегда буду помнить, как вечером в первый день моего пребывания там я ехал по самой оживленной части города и видел, как мужчина и корова приближаются к дорожной остановке на оживленной улице с противоположных углов и устраиваются на ночлег по обе стороны от полицейского, регулирующего движение. Эта городская гипертрофия была временно усилена потоками беженцев после раздела, но она будет продолжаться до тех пор, пока перенаселение заставляет бедных безземельных жителей стекаться в город в поисках работы.
Правительство новой, независимой Индии, появившейся на свет в 1947 году, проявило удивительное мужество в преодолении этой опасной проблемы. Признавая, что переизбыток населения является одним из главных препятствий на пути процветания и прогресса Индии, оно сделало контроль над населением одним из основных пунктов своего первого пятилетнего плана. Комиссар по переписи населения Индии в своем отчете о переписи населения 1951 года резко сформулировал проблему в количественном выражении. По его словам, попытки идти в ногу с существующими темпами роста населения за счет увеличения производства продовольствия обречены на провал, когда население превысит 450 миллионов (что при существующих тенденциях произойдет менее чем через четырнадцать лет). Однако, если бы Индия могла «сократить число случаев непредусмотрительного материнства примерно до 5 процентов», увеличение сельскохозяйственного производства на 24 миллиона тонн в год было бы достаточным, чтобы накормить людей и обеспечить «заметное уменьшение человеческих страданий и содействие человеческому счастью».
Контроль над рождаемостью был поручен Министерству здравоохранения, которое учредило представительный и довольно сильный комитет для консультирования министра (который, что невероятно, был и остается женщиной и христианином). В настоящее время проводится определенная ценная работа. Так, в прошлом году были выделены гранты на исследования новых контрацептивов, а также эффективности и приемлемости существующих; для изучения демографических проблем, таких как связь высоких показателей рождаемости и смертности с социальными и экономическими условиями; для создания учебного центра для работников в области планировании семьи и охране материнства и детства; для просвещения общественности о планировании семьи и необходимости контроля над рождаемостью; а также оказания помощи существующим предприятиям правительств штатов и добровольным организациям в области планирования семьи.
Отрадно, что такая великая страна, как Индия, сделала контроль над рождаемостью частью своей национальной политики. Но следует признать, что последствия этого пока невелики и что стороннему наблюдателю осуществление этой политики кажется несколько половинчатым.
Приведу пример. Одним из крупномасштабных экспериментов, инициированных самим правительством, стало экспериментальное исследование так называемого ритмического метода контроля рождаемости или предотвращения зачатия, проведенное по просьбе правительства Всемирной организацией здравоохранения. Римско-католические власти, понимая, что некоторые средства ограничения семьи необходимы, но приверженные доктринальному тезису о том, что обычные методы контроля рождаемости аморальны, потому что они влекут за собой разрушение жизни и якобы «неестественны», одобрили метод ритма как «естественный», поскольку он использует в своих интересах тот факт, что женщины бесплодны в течение части каждого месячного периода. (В скобках можно сказать, что этот метод включает в себя такое же разрушение жизни, как и любой другой, поскольку все живые сперматозоиды мужчины обречены на смерть, а живая яйцеклетка женщины погибнет неоплодотворенной.) Тем не менее, существует так много различий в «безопасном периоде», как между отдельными людьми, так и между периодом одного человека, что он, как известно, ненадежен.
Во время моего пребывания в Индии мне представилась возможность посетить главный центр проекта близ Майсура (был еще один в Дели) или побеседовать с способной и привлекательной женщиной, возглавляющей проект, негритянским социологом из США. Результаты оказались интересными. Во-первых, обнадеживающим фактом стало то, что, когда ситуация была должным образом объяснена, около трех четвертей женатых людей в деревне заявили, что хотели бы научиться какому-либо методу ограничения своих семей, хотя во многих случаях их брачный партнер отказывался. Затем перед персоналом стояла задача по выявлению индивидуальных циклов женщин, которые хотели учиться, а затем перед женщинами стояла задача по отработке метода. Чтобы облегчить эту задачу, каждой женщине выдали своего рода четки, количество бусин которых было равно количеству дней ее обычного цикла, а также разноцветные бусины для «безопасных дней» и «детских дней».
Ряду женщин удалось избежать беременности в течение десяти месяцев эксперимента. Ответственный социолог считал, что около 20 процентов жителей индийских деревень могут успешно освоить этот метод, но это был максимум, а в любой широкомасштабной кампании эта цифра, скорее всего, составит 15 или 10 процентов. Таким образом, общий результат исследования оказался таким, каким и можно было ожидать: естественные нарушения цикла в сочетании с практическими трудностями приспособления сексуального поведения к ритму сделали этот метод совершенно неадекватным в качестве единственного или основного средства контроля популяции.
Методы, используемые в западных странах, трудно применить в Индии, отчасти из-за стоимости приборов и материалов, отчасти из-за отсутствия уединения и гигиенических условий в подавляющем большинстве индийских домов. Кроме того, существует стойкое влияние Ганди. Ганди, как он повествует в своей автобиографии, чрезмерно предавался сексуальным наслаждениям после женитьбы: он считает, что продолжать свое умственное развитие ему удалось только благодаря воздержанию, навязанному ему обычаем, согласно которому молодая индийская невеста отправляется в дом своих родителей на значительную часть года. В результате своего отвращения к собственным несдержанным желаниям в сочетании с общей неприязнью ко всему, что он считал научным материализмом, он выступал против всех механических или химических методов или контроля над рождаемостью и торжественно рекомендовал воздержание как лекарство от демографической проблемы Индии. Несмотря на очевидную абсурдность веры в то, что это может быть эффективным, престиж Ганди все еще настолько велик, что его взгляды все еще влияют на взгляды многих людей, в частности, усиливая их сопротивление официальному использованию обычных методов контроля над рождаемостью.
Идеальным решением было бы открытие того, что дилетанты (к неудовольствию ученых и медицинских экспертов) упорно называют «пилюлей» – чего-то дешевого и безвредного, что при приеме внутрь временно препятствует зачатию – либо предотвращая овуляцию, либо, возможно, делая яйцеклетку неоплодотворенной. Исследуется ряд перспективных веществ, в том числе некоторые экстракты растений, используемые первобытными народами. Но пока ничего удовлетворительного из этого не вышло: одно вещество оказывается лишь ранним абортивным средством, другие имеют неприятные побочные эффекты или не вполне надежны.
Тем не менее, наши знания в области репродуктивной физиологии, с одной стороны, и биохимии, с другой, за последние несколько десятилетий настолько возросли, что я готов поспорить, что решение может быть найдено. Но мы должны работать для этого. Не стоит полагаться на разрозненные или случайные исследования: необходима масштабная согласованная программа, как это было в случае с атомной бомбой. Если бы мы были готовы посвятить открытию способов управления человеческим воспроизводством и десятую часть тех денег и научных умственных ресурсов, которые мы вложили в открытие способов высвобождения атомной энергии, я бы предсказал, что мы получили бы ответ в течение десяти лет, то есть точно в течение одного поколения.
Но я должен вернуться в Индию. Одним из фактов, побудивших правительство взяться за решение задачи по сокращению прироста населения, стало ужасающее повторение голода – не просто хронического недоедания или даже голода, а настоящего голода, при котором десятки тысяч людей умирают от голода. Последний большой голод в Индии случился совсем недавно, в 1952 году, когда дожди не шли в течение двух или трех лет, и крупную трагедию удалось предотвратить только благодаря широкомасштабному импорту и дарению пшеницы и других продуктов питания. В то время как современная быстрота и эффективность распределения могут таким образом облегчить голод на местах, голод в Индии будет продолжаться до тех пор, пока население не будет приведено в разумное равновесие с производством продовольствия.
Правительство предприняло героические усилия по увеличению производства продовольствия, и впервые в современной истории Индия недавно получила избыток продовольствия собственного производства. Но, к сожалению, это стало возможным только благодаря двум хорошим сезонам обильных дождей: когда климатический цикл снова принесет плохие годы, что неизбежно произойдет, пища снова будет истощена, и голод снова будет бродить по земле. Долгосрочная перспектива более мрачна: если население будет увеличиваться на 5 или более миллионов в год, производство продуктов питания не сможет продолжать догонять количество ртов, которые нужно прокормить.
Между тем, индийское правительство уделяет все больше и больше внимания индустриализации страны, как путем создания небольших деревенских предприятий, так и крупномасштабных технологических проектов. Они, по-видимому, рассчитывают, что промышленность сможет не только поглотить значительную часть избыточного населения от земли, но и поднять общий уровень жизни людей. Однако, в то время как индустриализация весьма желательна, было бы химерно предполагать, что только она может справиться с этой проблемой. Необходимо также радикальное снижение темпов прироста населения. Деньги и энергия, затраченные на контроль над рождаемостью путем предоставления бесплатных консультаций и бесплатных контрацептивов, подкрепленных интенсивной пропагандой, были бы более выгодными вложениями, чем соответствующая сумма, направленная исключительно на содействие индустриализации.
Большое значение имело бы одно простое административное изменение – создание отдельного Министерства народонаселения. До тех пор, пока проблемы народонаселения будут возложены на Министерство здравоохранения, как это происходит в настоящее время, они будут рассматриваться как второстепенная неприятность, препятствующая, а не помогающая министерству в его главной огромной задаче по созданию более здоровой Индии. Несмотря на то, что перенаселенность, конечно, порождает свои собственные проблемы со здоровьем, и хотя услуги по планированию семьи и контролю рождаемости лучше всего использовать в рамках комплексной службы здравоохранения, народонаселение и здравоохранение требуют совершенно иных подходов: более того, сделать контроль над рождаемостью главной задачей отдельного министерства было бы стимулом для министерских амбиций и ведомственного рвения.
В заключение позвольте мне вернуться к тому, с чего я начал, – к ситуации в мире. Как я уже подчеркивал ранее, суть проблемы заключается в установлении удовлетворительного баланса между мировыми ресурсами и населением, которое потребляет или использует эти ресурсы.
Потребляемые ресурсы подразделяются на две основные категории – сельскохозяйственные и несельскохозяйственные. Продовольствие является основным сельскохозяйственным ресурсом, но волокна и древесина также необходимы, и их производство часто конкурирует с выращиванием продуктов питания. К несельскохозяйственным ресурсам относятся, с одной стороны, минеральное и другое неорганическое сырье, а с другой – источники энергии.
В тщательном обзоре, проведенном P.E.P., довольно подробно обсуждаются перспективы основных мировых ресурсов на ближайшие двадцать пять лет, а в более предварительной форме до 2000 года. Что касается многих интересных конкретных моментов, я должен отослать своих читателей к отчету P.E.P. Между тем, я привожу его общее резюме ситуации: во-первых, «нет необходимости принимать во внимание вероятный быстрый рост населения, чтобы предсказать мировой дефицит продовольствия: дефицит продовольствия ужасающих масштабов уже существует». Общий вывод заключается в том, что «если рассматривать его просто в глобальном масштабе, потребности в энергии, минералах и сырье, вероятно, могут быть удовлетворены [в течение ближайших двадцати пяти лет], но что снабжение необходимыми продуктами питания, чтобы накормить ожидаемых новых жителей, а также обеспечить существенное и долгосрочное улучшение положения многих миллионов людей, которые в настоящее время недоедают, вероятно, окажется чрезвычайно трудным и все более ненадежным. Следует также ожидать ряда экономических трудностей, особенно в области накопления капитала». Для энергоресурсов перспективы остаются достаточно радужными до конца века, а вот для продовольствия они кажутся все более мрачными, хотя трудности точного прогнозирования возрастают.
Этот прогноз, следует повторить, относится только к мировому потреблению. На самом деле, конечно, отдельные страны сильно различаются как по производительности, так и по потреблению, а также по темпам роста населения, и существует много препятствий для легкого распределения любых избыточных ресурсов туда, где они больше всего нужны. Соответственно, если учесть региональные и локальные различия, то ситуация выглядит более серьезной, а перспектива гораздо более мрачной.
Я уже упоминал о почти гротескных различиях в потреблении, которые существуют между разными странами. Преувеличенное потребление несколькими привилегированными странами таких ресурсов, как нефть, газетная бумага и различные важные минералы, не имеет никаких признаков уменьшения, в то время как в отношении продовольствия общая тенденция в настоящее время заключается в том, чтобы «еще больше увеличить различие между хорошо питающимися и недоедающими регионами мира». Повышение уровня жизни в странах-экспортерах продовольствия приводит к сокращению количества продовольствия, которое они могут экспортировать, например, мяса в Аргентине.
Все указывает на один вывод. В то время как необходимо прилагать все усилия для увеличения производства продовольствия, облегчения распределения, сохранения всех сохраняемых ресурсов и пристыжения имущих народов к более справедливому распределению благ мира с неимущими, одно только это не может предотвратить катастрофу. Контроль над рождаемостью также необходим, в мировом масштабе и как можно скорее.
Зловещая угроза атомной войны привела человечество в чувство, а «Большую четверку» – в Женеву, а также открыла перспективу мира без крупных войн. Она была настолько ужасной и столь неотложной, что затмила не менее зловещую угрозу перенаселения. Если политическая разрядка сохранится, проблемы народонаселения могут начать получать то внимание, которого они заслуживают. Их неотложность может вновь объединить лидеров народов и открыть перспективу мира без значительного перенаселения.
Но время поджимает. Новый год добавит почти 34 миллиона человек к общему числу человечества, и, безусловно, в течение двух или трех десятилетий каждый последующий год будет прибавлять еще больше. Если ничего не будет сделано в ближайшее время, перенаселение мира станет фактом задолго до конца века.
После Хиросимы прошло всего одно десятилетие, прежде чем мир решительно столкнулся с последствиями атомной войны: можем ли мы надеяться, что после прошлогодней Всемирной конференции по народонаселению в Риме потребуется не более десяти лет, чтобы мир смог столь же решительно противостоять последствиям перенаселения?